О том, что Матвею алкоголь не показан, догадались не сразу. И потом, это личное дело, что делать с алкоголем - ритуально пригублять для настроения; регулярно потреблять для налаживания связи с реальностью или улетать в алкогольный астрал для безмятежного отключения сознания. У всех свои цели, если задумываться. Если не задумываться - то получается каждый раз по разному.
В городе потребляли почти все. Поводов было много, но характерной особенностью населения было потребление без повода. Хотя задним числом повод находился всегда.
Если приходилось вызывать скорую, то событие ретроспективно записывали в «чрезвычайные», а поводом объявляли «помощь пострадавшему от алкоголя до приезда скорой».
Ожидание скорой помощи сплачивает, позволяет почувствовать дух коллективизма и особой миссии, потому что пострадавший самостоятельно не удерживает давление и физиологические жидкости. Общее дело во имя спасения никогда не может быть напрасным.
Вечеринки без вызова скорой тоже проходили эмоционально. Люди шутили, ссорились или дрались. Драки в опьянении носили неагрессивный характер, списывались на взрывной характер и всегда заканчивались примирением. На пьяных пьяные не обижаются. С пониманием относятся к лёгкому членовредительству, когда члены заживают самостоятельно без медицинской помощи.
Алкогольный всплеск эмоций позволял пересмотреть личные, профессиональные и соседские отношения. Люди встречаются, чтобы ссориться, мириться, получить впечатления и чем - нибудь наполнить память.
Выпивать всем нравится. Недобровольных в коллективе нет. Результаты алкогольных встреч, в целом, всех устраивали. На синяки и ссадины глаза закрывали, потому что преммущества алкоголизма были налицо - он позволял характеру раскрепоститься, снять ( забыть стресс), весело провести время и быть все время занятым. Потому что сначала подготовка к потреблению, потом событие, потом похмельное заболевание, болезненное восстановление здоровья и новая подготовка. Без такой цикличности жизнь замирала бы на месте и не двигалась. Никто не понимал, как живёт трезвый Никитин из четвертого дома, ни разу пьяным незамеченный. Мутный и, вероятно, ненадежный тип, этот трезвенник.
Матвею не могли не наливать, потому что он готовился больше всех. Если все выпивали за компанию, то он - по зову сердца. Матвей обожал опьянение. В нем он получал наслаждение от всего - суетливой подготовки и чувства приятного предвкушения; - от привкуса во рту первых глотков и теплой волны, наполняющей голову в первые минуты; - от удивительной легкости, когда вся кровь организма разбаАлёна этанолом; - той увлекательной метаморфозы, которая преображала мир в глазах охмелевшего. Под промилями мир становился лёгким и привлекательным. Казалось, что именно теперь он близок к нормальнтому. Матвей с трудом переносил себя трезвого, считая, что находится в неполноценном состоянии. Трезвым невозможно ничего - ни чувствовать, ни думать, ни работать. Опьянение позволяет замечать в людях занимательность и остроумие. Матвей, опьянев, чувствовал и свои достоинства и не стеснялся их демонстрировать. Он шутил. Загадывал загадки и декламировал чужие стихи. Трезвым не мог стихи даже послушать, каким неполноценным он себе казался. Поэтому посиделок он не пропускал, инициировал их регулярность и позволял себе выпить много. Сколько удавалось, в деле самореализации ограничений быть не должно. Личность функционирует или целиком, или как раньше, сидит в засаде собственных комплексов.
То ли подкачала печень, то ли сахарный диабет подкрался, как потом сказал врач скорой помощи, но вскоре алкоголь перестал действовать, как товарищ. Даже от небольшой дозы Матвей становился агрессивным и драчливым; быстро засыпал и утром ничего не помнил. Вскоре у коллектива возникали вопросы. Как остановить драки, не ограничивая алкоголь? Сколько нужно выпить, чтобы было немного? Неопасно ли бессознательное состояние, даже если оно возникает от любимого занятия? И как дела у печени, когда мышление немного не в себе? Вопросы, без сомнения риторические, и неопасные. Вопросы, как и алкоголь, ограничивать никто не собирался.
