Экс-игрок ЦСКА и чемпион СССР-1991, а ныне тренер Дмитрий Кузнецов рассказывает о бывшем одноклубнике Валерии Брошине.
В августе 2010 года бывший футболист в интервью авторам «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову для рубрики «Разговор по пятницам» рассказал о полузащитнике и друге Валерии Брошине и конфликте с тренером Павлом Садыриным.
— Смерть Брошина стала для вас ударом?
— Не то слово. Мы дружили. Жили рядом, вместе на ветеранские матчи ездили. Беды ничто не предвещало. Но получилось как у Садырина — Пал Федорыч сломал ногу, и сразу вылез рак предстательной железы. А Валера прикусил язык, образовался нарост. Очень много курил и пил кофе. Начал я замечать, что пиво берет только теплое. Говорил — горло болит. Когда пошел сдавать анализы, врачи подозревали туберкулез. Оказалось — рак горла. Брошин таял на глазах, сильно похудел. За помощью я обратился к Евгению Гинеру. У него друг — академик, специализируется на онкологических больных. Тот сказал: «Ни в Швейцарию, ни в Германию везти не надо. Операцию лучше делать здесь». Но Валеру разрезали — и зашили. Пошли метастазы, ему уже нельзя было помочь. Последние месяцы он не мог говорить. Через жену передавал, чтоб к нему не приезжали. Не хотел, чтобы видели в таком состоянии. Его кот выбросился с балкона. Я читал, таким образом животное берет часть больной энергии хозяина на себя и ценой собственной жизни продлевает ему жизнь...
— Из чемпионского состава ЦСКА ушли многие.
— Кто-то — болел. Витю Янушевского нашли повешенным в Германии, но я в самоубийство не верю. Не такой человек был. Массажист Игорь Посох утонул. Хороший, добрый парень. С ним много забавных историй связано. Обычно именно Игоря ребята в Архангельском за выпивкой посылали. Там рядом с базой было два ресторана. Как-то ушел, час, другой проходит — его нет. Народ всполошился. Кинулись искать — и увидели массажиста на заборе. Он капюшоном зацепился за штырь и повис. Но водку из рук не выпустил.
— К какому разговору с Садыриным особенно часто возвращаетесь памятью?
— У нас был конфликт перед чемпионатом мира-94. Он же меня на отборочные матчи почти не вызывал. Потом ему жена Татьяна Яковлевна сказала: «Помирись». Садырин прилетел в Барселону просматривать сборников. Мы поужинали в ресторане, поговорили и все утрясли.
— А ругались из-за чего?
— Отношения испортились после того, как Мурашко обвинил меня в сдаче матча. Садырину что-то «напели», он, видимо, поверил. У меня в «Торпедо-ЗИЛе» был похожий случай. В клубе работал бывший судья Эрзиманов. Увидев меня после проигранного матча «Алании», спросил с усмешкой: «Скажи честно — сколько тебе дали?» Я ему за это чуть рожу не набил. Тогда в «ЗИЛе» вообще странные вещи творились. Шустиков, например, в том матче пьяным играл. По нему еще в раздевалке все было ясно. Говорю Никонову с Ширинбековым: «Вы кого на поле выпускаете? Не видите, человек в каком состоянии?» А они отмахнулись: «Иди, играй». Зато перед кубковым матчем с ЦСКА Никонов на собрании огорошил: «Братцы, нам давно не платят премиальные и зарплату. Давайте отдадим игру?» Что в итоге они там решили, не знаю — но тот матч мы действительно проиграли.
Тот, кто хоть раз продал игру, сразу попадает на крючок. В следующий раз все равно обратятся к нему. Если откажется — будут шантажировать. Мол, не возьмешь, тогда все узнают, как ты в прошлый раз отличился. Так было в тульском «Арсенале».
— То есть?
— Я только-только подписал контракт. Нам играть с нижегородским «Локомотивом», который сражался с «Соколом» за выход в высшую лигу. Местные бандюки, опекавшие «Арсенал», вызвали на разговор. Протянули лист бумаги, где было шесть фамилий. «Они сдавали в Чите, получив по 5 тысяч долларов, и в Нижнем. А сейчас уже дома пообещали бесплатно отдать игру «Локомотиву»». Спрашиваю: «От меня-то чего хотите? Я сдавать не собираюсь». — «Тогда вы с Мамедовым не должны играть. Травму придумайте». Нет, говорю, мы будем играть, и сдавать никто из ребят не станет.
— Чем закончилось?
— Хлопнули Нижний — 2:0. Еще интересный матч был в том сезоне у «Арсенала» в Нальчике. Помните, арбитру Николаю Иванову нос там сломали мобильником?
— Конечно.
— Судейство было кошмарным. Уже на 16-й минуте оставил нас вдесятером. Хозяева долго вели 1:0, но минут за пятнадцать до конца мы ухитрились сравнять счет. Что тут началось! На беговую дорожку выскочили болельщики. Орали Иванову: «Ставь пенальти!» А боковому просто отвешивали пинка и кричали: «Не поднимай флажок!» Как мы отбились, ума не приложу. По пути в раздевалку один из местных джигитов и засадил арбитру телефоном по носу. А Иванов потом в судейской сказал нашим руководителям, что игроки «Арсенала» сдавали матч. Что за бред, думаю? Какая сдача, если в меньшинстве отстояли ничью? Потом, правда, выяснилось, что действительно один негодяй в Нальчике продал игру. Точнее, пытался продать, но не получилось. Спустя неделю он из команды исчез.
— С тульскими бразильцами ладили?
— По-разному. Вы представьте: идет тренировка, бразильцев — девять человек, а нас, россиян, семеро. Когда играли в «дыр-дыр», мы нередко бразильцев побеждали. Набьем им пяток голов и начинаем издеваться, мячик между ногами пробрасывать. Заканчивалось все мордобоем. А Кучеревский с Аджемом нарадоваться не могли: «Какие бойцы! Какая славная команда! «Карлосу я подарил футболку Бебето, с которым поменялся на чемпионате мира. Так парень заплакал. Я вообще все свои футболки раздарил. Даже чемпионскую. Вот ее хотел бы вернуть.
* * *
— Что за тренировки были у Овчинникова в Нижнем Новгороде?
— Два упражнения больше нигде не встречал. Первое такое — стоим в парах в десяти метрах друг от друга. Один катит мяч, другой, убрав руки за спину, должен упасть и остановить его животом. Упражнение номер два. Каждый игрок стоит на лицевой линии с мячом. Толкаешь его вперед, делаешь рывок, с двух ног прыгаешь в мяч, который отлетает вперед, вскакиваешь, дальше бежишь и опять прыжок в мяч. И так — от ворот до ворот. Ужас.
Зато Овчинников, если что-то обещал, делал. Играем в Волгограде. Первый тайм — 1:1. Борман недоволен: «Хоть одну игру можете выиграть?» Кто-то из ребят подает голос: «Сколько, Викторыч?» — «Да вам сколько ни дай — все равно толку нет». — «Так сколько?!» Он задумался, потом говорит: «Четыре».
— Четыре тысячи долларов?
— Да, каждому. И мы выиграли — 3:2! После матча заходит в раздевалку: «Вы что, хотели меня по миру пустить? Я ж сначала «десять» чуть не ляпнул». Но уже в следующем сезоне, когда Нижний стоял на вылет, он платил 17 тысяч долларов за победу.
— Арсен Найденов, увидев Саенко-старшего на конференции ПФЛ, спросил: «Из Воронежа? Почему не в шлеме?» Вы в Воронеже примерить шлем успели?
— Бог миловал. Шлемы ждали команду на кипрском сборе, куда «Воронеж» отправился без мячей. Точнее, взяли мячи — но регбийные. Саенко-старший на полном серьезе обещал, что игроки будут залезать на деревья и прыгать, чтоб побороть страх высоты. А шлем позволит смелее идти в верховую борьбу. Но я на Кипр не поехал. Хватило недели в Воронеже.
— Как вообще туда занесло?
— Витька Лосев пригласил. Его утвердили главным тренером. А Саенко-старшего в консультанты навязали. Он раньше женскую «Энергию» тренировал. Его сын Эдуард Саенко стал президентом «Воронежа». Оба Саенко тренировок наших не пропускали, и я с первого дня понял — люди своеобразные.
Играем на разминке в ручной мяч. Отец и сын Саенко посмотрели на это пару минут и как закричат: «Стоп! Где вы видели, чтоб в гандболе мяч вперед пасовали? Только назад!» Ему объясняют: «Мы ж не гандболисты. У нас всю жизнь так играют — пасуют руками, а забивают головой». Эдуард Саенко отвечает: «Только не у меня!» Лосев бросил свисток: «Вот и тренируйте сами». Уехал в Москву. И Эдуард сам себя назначил главным. Перед тренировкой массирую бедро, он подходит: «Не-е, Дима, это делается вот так. Что, потянуло?» «Ага, — отвечаю, — домой...»
— Был в вашей жизни и саратовский «Сокол».
— Корешков собрал классную команду. В первой лиге обыгрывали всех. В «вышке» тоже здорово успели попылить. После 10-го тура шли на первом месте! Но сам же Корешков все разрушил. Начались проблемы с приобретения Орбу и Веретенникова.
— Что так?
— Веретенников до этого год в Бельгии не играл. Приехал мертвый. Сам говорил: «Я вообще не готов». Но Корешков его упрямо ставил. Постепенно начал убирать тех, кто тащил команду в первом круге. «Сокол» повалился. Тут уж я не выдержал: «Иваныч, дальше так играть нельзя». В ответ раздалось: «А-а-а, на мое место метишь?» С тех пор до конца чемпионата я даже в запас не попадал.
— Руководители вам попадались самобытные. А игроки неприятные встречались?
— Самый неприятный — Васька Рац. Грубовато играл, сзади постоянно по ногам втыкал. Один раз столкнулись, мяч в сторону улетел, судья отвернулся — а я лежа Рацу от души пинка дал.