Текст: Андрей МУСАЛОВ
Опубликовано в книге «Хроники Даманского». 2019 г.
ИМАНСКИЙ ОТРЯД
В 1968 году началось формирование нового отряда — Иманского. Точнее такой отряд был прежде, но ему не везло. Его то формировали, то расформировывали.
Погранотряд в Имане существовал еще до второй мировой войны. После войны его расформировали, создали комендатуру — с китайцами тогда были хорошие отношения. Но когда ситуация ухудшилась, воинскую часть сформировали заново.
Тогда же, в 1968-м я был назначен начальником политотдела Иманского отряда. При назначении меня на должность, со мной побеседовал Председатель КГБ СССР Андропов, который поставил задачу: «Не допустите боевых столкновений с китайской стороной. Это главная ваша задача! А лично ваша задача — создать из командования отряда дружный коллектив. Начнете, каждый тянуть оделяло на себя, дела не будет».
Прибыв отряд, познакомился с будущими сослуживцами: начальником отряда — подполковником Демократом Леоновым, начальником штаба — полковником Павлиновым (из уважения к Леонову, он не носил полагавшеюся папаху). Убедился, что с этими людьми дело будет!
Начали ездить по заставам, врастать в обстановку. Оказалось, что работы — непочатый край. Формировали подразделения отряда в пожарном порядке, личный состав нам давали из других частей, по принципу — «на тебе Боже, что нам негоже!» Было много случайных людей. Но делать было нечего, нужно было служить, строиться и воевать с теми, кто был.
Особо специфическим подразделением была мангруппа. Если кто в отряде проштрафился, куда его? В мангруппу! Все «ягодки» были там. Тоже касалось и офицеров. Взять Маньковского. У него не сложилось на линейной заставе, где прежде он служил заместителем. Считаю, что ему нужно было помочь, но начальник заставы сделал все, чтобы избавиться от заместителя. Бывают, к сожалению, такие командиры, которые не хотят работать с подчиненными, а требуют дать им новых, получше.
Начальник мангруппы майор Евгения Яншин, тоже был незаурядной личностью. Что любопытно, у Евгения Ивановича жена была осетинкой. Суровая женщина, под стать ему самому. Очень суров он бывал.
Как-то я приехал, на «Маяк», в мангруппу. Яншина не было. Там меня встретил начальник школы сержантского состава, Складонюк, доложил:
— Яншин проводит экзекуцию. Рубит голенища!
— Что!?
Пошел поглядеть и увидел такую картину. Подразделение построено в «каре». Посредине стоит колода и на ней Яншин топором рубит голенища сапог. Подал команду:
— Отставить! В чем дело? Почему имущество портите!
Оказалось, что раз в три года пограничникам вместо обычных, кирзовых сапог, выдавали кожаные — юфтевые. Так солдаты, в большинстве призванные из деревень, по-особому заглаживали голенища этих сапог утюгом — не «бутылочкой», как положено, а «гармошкой». И вот с такими вот сапогами, «всмятку», и боролся Яншин. Увещевания и дисциплинарные взыскания не помогли и тогда в дело пошел топор...
К счастью, начальник отряда Леонов пользовался среди личного состава отряда непререкаемым авторитетом. Особенно Демократа уважали начальники, застав, поскольку он прошел должности замполита заставы, начальника заставы, начальника комендатуры и хорошо разбирался в самых тонких нюансах службы. Помню, как он наставлял офицеров: «Помните, пограничник никогда не заряжает оружие холостыми патронами, всегда только боевыми». И делал из этого вывод — по отношению друг к другу пограничники, вне зависимости от звания и должности, обязаны вести себя уважительно.
По заставам Леонов старался ездить один, без традиционной «свиты», чтобы не мешать начальникам застав заниматься своими делами. Среди начальников застав Демократ выделял Стрельникова (застава «Нижне-Михайловка»), Бубенина («Кулебякины сопки»), Шорохова («Ласточка»), Плешко («Дальрис»). Примечательно, что все они, кроме погибшего Стрельникова, позже выросли в генералов. Во многом, это заслуга Леонова, заложившего в этих подчиненных командирскую закваску.
Демократ выделялся из всех нас не только своим характером, но и статью. Рост — 190 см! Вес — около ста кило. Физически мощный! Как-то трое начальников застав попытались его сдвинуть с места — так и не смогли! Легко поднимал штангу, которая и более молодым сослуживцам была не под силу.
Внешне начальник отряда также выделялся — густые седые волосы, фигура атлетического сложения. Его сто кило были совершенно незаметны. А еще сильный выразительный голос. Всякие тети-моти, при взгляде на Демократа, что называется, штабелями лежали! Да что там женщины, весь город был буквально влюблен в начальника отряда.
Демократ был переведен с Кавказа, хорошо знал службу, но при этом полностью соответствовал своему имени — был демократичен, шашкой не махал, взысканиями не разбрасывался. У него была уникальная способность располагать к себе людей. Он смог найти общий язык с местными ветеранами, не только из Имана, но и всех сел, что находились на участке отряда. А то были люди с характером.
Начальник отряда был членом бюро горкома партии, поэтому был вхож в круги местных партийных и советских деятелей, руководителей местных предприятий, Например, Леонов установил связи с руководством Главвладивостокстроем — богатейшей организацией, которая по замыслу Хрущева должна была превратить Владивосток в советский Сан-Франциско. Их главный инженер лично приезжал к нам в отряд, смотрел, какая нужна помощь. Это было очень кстати, поскольку отряд появился фактически на пустом месте. Леонову приходилось много времени уделять вопросам строительства. Особенно это касалось жилья для офицеров и их семей.
Леонов любил охотиться, но времени на это не оставалось — почти все оно уходило на обустройство застав и отряда, а также на противостояние китайцам. Лишь раз мы с ним съездили на охоту, в районе заставы Стрельникова. Добыли тогда лося.
Леонов очень трогательно относился к женщинам. Помню, как на 8 марта 1968 года он предложил устроить женщинам Иманского отряда настоящий праздник. А как его устроить, если у нас даже не было своей офицерской столовой? Все только строилось, солдаты жили в крестьянских домах, ночные наряды в перерывах между службой отдыхали на чердаках. Вот тут в полной мере раскрылся талант Демократа находить общий язык с людьми.
В Имане, на центральной площади, было кафе. Загаженное страшно! Леонов отправил туда двадцать человек из состава мотоманевренной группы. Они неделю отмывали это кафе. Как навели порядок, направили туда поваров. Затем Леонов поставил задачу начальникам застав Стрельникову и Бубенину — добыть мясо! Они имели охотничьи билеты, винтовки, умели охотиться. Парни сумели добыть по одному лосю. Затем начальник отряда позвонил на заставу «Буссе» — там наловили свежей рыбы.
Директор местного деревообрабатывающего комбината, с которым Демократ был в хороших отношениях, был чуть ли не хозяином Лесозаводска. В его хозяйстве была большая оранжерея, в котором круглый год вызревали свежие овощи: огурцы, помидоры, зелень. Леонов сумел получить их для праздника.
Следующий вопрос — где взять деньги, на подарки? Демократ использовал погранкомиссарский фонд. Китайцы не признавали Леонова, как погранкомиссара, в переговоры с ним не вступали, и потому фонд лежал мертвым грузом. Решили использовать эти деньги на покупку для подарков к восьмому марта. Подарки, по нынешним временам, скромные — флакончик духов, да косыночка. Но тут, как говорится — дорог не подарок, а внимание.
Перед самым праздником отправили на заставы машины начальника отряда, начальника политотдела, начальника тыла и т.д. Леонов поставил задачу — забрать офицеров и их жен и доставить их в отряд. Я договорился с начальником «Военторга», чтобы тот нашел парикмахера и подготовил магазин для спецобслуживания.
Когда семьи прибыли в отряд, начфин отряда выдал зарплату. Причем, выдал женам, а не мужьям, чтобы те сразу могли пойти в магазин. Для семей, живших на заставах, в глуши, это было значимое событие. Там деньги тратить-то особо было не на что. Женщины накупили себе все, что им было нужно, а уже затем отправились на праздничный вечер. Вечер прошел «на ура»! Пели, танцевали, было очень весело! Демократ сам пел, жена его — Евгения Ивановна, также отлично пела и замечательно плясала. Настроение у всех было замечательное. По окончании всех развезли по заставам, все обошлось без происшествий. Словом, получилось мероприятие, которое можно охарактеризовать одним словом — «колоссально»!
Разумеется, о вечере стало известно в округе. Неделю спустя мне по закрытой связи позвонило начальство: «Что это вы с Леоновым за пьянку организовали?» Отвечаю — никакой пьянки, культурное мероприятие! Рассказал сценарий мероприятия, порядок проведения. Начальство все поняло и одобрило наши с Леоновым действия.
Между тем, самой сложной задачей, стоявшей перед отрядом, было обустройство границы. Прежде фланги застав были очень протяженными. Из-за начала конфликта их уплотнили, добавили новых подразделений и теперь предстояло отстроить с ноля десять из двадцати застав!
Мы с Леоновым входили в группу рекогносцировки по дислокации новых подразделений. Хотели переместить и управление отряда. Для этого подыскали место за городом, по дороге на Графскую. Там и китайцам ничего не было видно, и источник воды имелся. Но, к сожалению, начальник войск Тихоокеанского пограничного округа приказал оставить гарнизон на старом месте.
Когда начали строить четырехэтажные деревянные казармы, в земле образовались провалы. Здание штаба начало «играть», пришлось два раза перекладывать фундамент. Во всем гарнизоне пропала ливневая канализация, а водопроводе вода была отвратительная. Никто не понимал — в чем дело?
Я обратился к местным жителям —почему так происходит? Они меня с детства знали, поэтому общались как со своим:
— Сашка, ты же должен помнить - на этом месие когда-то была речка. Она заилилась. Получилась болотина. А вы тут отряд строите.
Но делать нечего — приказ есть приказ.
Помимо строительства, мне — начальнику политотдела, приходилось вникать в семейные дела подчиненных. Был случай, когда у одного из офицеров на заставе «Ласточка» жена стала гулять, встречаться с сержантом.
Никакие увещевания не помогали. И я тому офицеру прямо сказал:
— Разводись, иначе она доведет тебя до беды.
Он развелся. Так эта женщина пришла ко мне в кабинет, возмущалась:
— Как вы могли, начальник политотдела! Из-за вас меня муж бросил.
В ответ я назвал фамилию сержанта, с которым она мужу изменяла и сказал:
— Муж вас бросил не из-за меня, а из-за вашего поведения…
А иначе как? Там, где люди постоянно ходят с боевым оружием, последствия могут быть какие угодно.
А условия службы тогда были тяжелыми не только из-за конфликта с китайцами. При Зырянове ввели сменный (вахтовый) методом. На каждую заставу приходилось два сменных состава. Один из них нес службу на границе, другой находился в гарнизоне. Раз в месяц они менялись. Такой подход вроде бы позволял решать многие социальные проблемы. Жены офицеров жили в городе и были постоянно трудоустроены.
Но возникала настоящая беда — на границе не было хозяина! У людей, служивших на заставах, появилась психология временщиков. Главное месяц перекантоваться — а там, хоть трава не расти.
Кроме того, подобный метод был хорош в Прибалтике, где были нормальные дороги. А у нас? Помню, на заставе «Ласточка» кончилась мука. Чтобы ее доставить, а заодно провести комсомольское собрание, я задействовал БМП. После этого зам. начальника войск по технике (он был переведен из армии) отчитал меня за нецелевое использование бронетехники. Я ему ответил:
— Во-первых, это была учебная БМП. Во-вторых, попробуйте, поживите без хлеба недельку. Я на вас посмотрю.
Словом, когда этот вахтовый метод у нас отменили, все нормализовалось.
НАПРЯЖЕНИЕ НАРАСТАЕТ
Обстановка на границе постоянно ухудшалась. Первые осложнения с китайской стороной произошли в 1966 году, в Бикинском отряде, в районе заставы «Васильевка». Потом перекинулось к нам — в Иман. Начались драки с китайцами, проходившие зимой на льду рек Амур и Уссури, а летом на островах.
В июле 1968 года в Хабаровске состоялось большое совещание, на котором присутствовало командование отрядов и начальники политотделов Тихоокеанского и Дальневосточного пограничных округов, на участках которых происходи столкновения с китайцами. Проводил совещание начальник пограничных войск Павел Иванович Зырянов. В совещании принимал участие и первый заместитель министра иностранных дел Василий Васильевич Кузнецов.
Еще участвовали первые секретари райкомов и горкомов партии, председатели исполкомов тех населенных пунктов, что находились в приграничье, а также с командный состав и начальники политотделов дивизий, прикрывавших границу.
От нашего округа в совещании принимали участие начальник войск округа Секретарев, Леонов и я. Я докладывал об обстановке, сложившейся на участке отряда, после Леонова. При этом, особое внимание обратил на то, что солдаты Иманского отряда во всех стычках имели оружие в положении «за спину». Это подтверждали снимки фотовыставки, которую мы, с Леоновым, привезли на совещание. То есть, мы делали все, чтобы не допустить начала вооруженного конфликта.
В ходе совещания руководителям всех звеньев был задан только один вопрос «Как действовать?» И ответ был только один — вести переговоры! Всем было очевидно, в случае большой войны, даже если мы сможем убить миллион китайцев, то вряд ли одержим победу — их больше миллиарда!
По окончании доклада, Зырянов обратился ко мне с тем же самым вопросом — как действовать дальше? Я высказал общее мнение командования отряда — ни в коем случае оружие не применять! Но в случае, если китайцы, все же, откроют огонь, мы должны быть готовы ответить тем же.
В связи с обострением обстановки пограничные отряды усилили. Пришла новая техника. Если в армии были устаревшие БТР-60П, то в погранвойсках уже эксплуатировались БТР-60 ПБ — с башенной пулеметной установкой. А после событий на Даманском в состав погранвойск ввели танковые батальоны. В округе появилось четыре танковых батальона. Иногда в исторической литературе пишут, что это был первый подобный опыт, но это чушь! Подобные батальоны уже существовали у пограничников — в довоенный период. Например, в тридцатые годы маневренная группа Гродековского отряда имела роту танков и артиллерийскую батарею.
Поскольку было очевидно, что день ото дня ситуация на границе ухудшается, следовало готовить личный состав к возможным боевым действиям. В связи с этим, политотдел отряда постоянно проводил широкий комплекс мероприятий, направленный на развитие между военнослужащими взаимовыручки, доброжелательного отношения друг к друг.
Был брошен кличь на овладение групповым оружием, развитию взаимозаменяемости в расчетах и экипажах. В 1968 году постоянно проходили учения с личным составом, особенно много внимания уделялось стрельбам. Стреляли постоянно и в большом количестве, как из личного, так и из группового оружия: пулеметов, станковых противотанковых гранатометов (СПГ).
Единственным пробелом в обучении, на мой взгляд, было боевое гранатометание. У нас это происходило под надзором командиров, в составе подразделений. Личный состав вкручивал запалы и бросал гранаты строго по команде. Все было подчинено мерам безопасности. Это конечно же правильно, но на поле боя, где команд зачастую и не слышно, солдат должен уметь действовать сам. Сам должен вкрутить запал, сам знать когда бросить гранату. А так получилось, что в ходе боя солдаты терялись, бросали гранаты без запала. Я на одном из совещаний выступил по этому поводу, предложил обучать солдат действовать самостоятельно. Напомнил опыт Великой отечественной войны, когда вначале в захватываемый объект летит граната, а только следом заходит боец.
В ответ большие начальники стали мне возражать — а как же меры безопасности?! Я им ответил:
— Учится воевать, и боятся воевать — разные вещи. Солдат должен уметь действовать самостоятельно!
К сожалению, среди руководителей на тот момент было много людей, которые, по сути, были не военными людьми, а чиновниками. Военный человек должен учиться воевать, убивать и учить этому починенных! А этих волновала только хорошая отчетность.
В прессе о конфликте с Китаем нигде не упоминалось. Все скрывалось. Между тем, в ходе столкновений только за 1968 год в нашем отряде полтора десятка пограничников получили тяжелые увечья — переломы ключиц, черепно-мозговые травмы. Пять человек пришлось комиссовать по состоянию здоровья. Еще до событий марта 1969 года пятнадцать человек из личного состав Иманского отряда было награждено орденами и медалями. Еще сто с лишним человек были награждены медалью «За отличие в охране государственной границы».
Я постоянно дневал и ночевал в районе столкновений — начальник политотдела должен быть там, где наихудшая обстановка. В армии начальник политотдела дивизии от солдата находится далеко, словно на Луне. В погранвойсках дистанция между командованием отряда и рядовым солдатом сокращена до минимума. Солдаты-пограничники должны были видеть, что начальник политотдела всегда с ними — ест ту же кашу, что и они, спит вместе с ними под одной елкой, в снегу.
Китайцы постоянно вели пропагандистское вещание. Подъезжал автобус, у него поднимались штанги с рупорами. Из них раздавался звонкий женский голос, на русском языке вещавший разные призывы. Пропаганда была поставлена у китайцев хорошо. У нас же поначалу ничего из технических средств пропаганды не было, даже рупоров – «матюгальников». Приходилось орать голосом. Чуть позже мы получили мощную звуковещательную станцию. Нас тут же «зарежимили» — передавать, только то, что написано в тексте, переданном сверху. Если мы придумывали что-то свое, то должны были отправить это в округ, на согласование. В это время на льду идет драка, разворачиваются события, а мы ждем. Словом, до смешного доходило.
Длительное время схватки были сугубо рукопашными. Но в какой-то момент мы с Демократом, пришли к выводу, что китайцы на это не остановятся. В январе 1969 года, после очередной драки бойцам заставы Стрельникова удалось захватить несколько трофейных автоматов и карабинов. Оказалось, что у этого оружия патрон был дослан в патронник. То есть — было готово к боевому применению. По чистой случайности тогда никто не выстрелил — дрались оружием врукопашную.
Но без смертей не обошлось. Во время стычек на льду Уссури мы использовали БТР, которыми случайно задавили четыре или пять китайцев. Это случилось во время так называемого «ледового побоища», когда против наших пограничников китайцы бросили огромную толпу. Водитель БТР не был виноват — угол обзора через триплексы ограничен, а толпа китайцев буквально выталкивала своих людей под колеса бронемашин. Позже китайцы возили этих погибших в гробах, повсюду демонстрировали, как доказательство советской агрессии.