Найти в Дзене
До конца главы

Залив [женского] терпения

или книга, которая открыла для меня целый новый жанр - автофикшн. 180 страниц рефлексии о прошлом своей семьи, о судьбах женщин нескольких поколений. Название книги созвучно названию залива в Охотском море, омывающим берег острова. Отсюда родом семья Маши - главной героини книги, здесь ее корни. Спустя годы она - студентка столичного университета - возвращается на Сахалин, чтобы продать старую квартиру семьи. Это путь на восток, и к истокам. Здесь ей в руки попадают записи о истории семьи, которые вела еще ее прабабушка Ксения. Судьбы людей, которые жили до Маши, которые связаны с ней кровью и историей, вдруг оживают на наших глазах. Женщины, которых девушка никогда не встречала, рассказывают свои истории о боли, преодолении и безграничном терпении. Мы на тебя похожи. Мы тоже кочевники. Мы все едим на ужин рыбу по твоему рецепту. Почти все твои дети уже умерли. В своем роде, они были счастливы. Большие исторические события уже ни раз перемалывали жизнь женщин Машиного рода в труху, ло

или книга, которая открыла для меня целый новый жанр - автофикшн.

180 страниц рефлексии о прошлом своей семьи, о судьбах женщин нескольких поколений.

обложка книги
обложка книги

Название книги созвучно названию залива в Охотском море, омывающим берег острова. Отсюда родом семья Маши - главной героини книги, здесь ее корни.

Спустя годы она - студентка столичного университета - возвращается на Сахалин, чтобы продать старую квартиру семьи. Это путь на восток, и к истокам.

Здесь ей в руки попадают записи о истории семьи, которые вела еще ее прабабушка Ксения.

Судьбы людей, которые жили до Маши, которые связаны с ней кровью и историей, вдруг оживают на наших глазах. Женщины, которых девушка никогда не встречала, рассказывают свои истории о боли, преодолении и безграничном терпении.

Мы на тебя похожи. Мы тоже кочевники. Мы все едим на ужин рыбу по твоему рецепту. Почти все твои дети уже умерли. В своем роде, они были счастливы.

Большие исторические события уже ни раз перемалывали жизнь женщин Машиного рода в труху, ломали все то, что бережно выстраивалось годами тяжелого труда.

Безграничный запас терпения в них - это от предков или от моря?

Я остро ощущаю потребность бежать на остров лишь потому, что он дает мне иллюзию завершенности. [...] Прятаться и быть свободным - будто бы синонимы моего времени.