У меня есть такая скрытая, таинственная, и, как ни странно, людям нужная "Мастерская Крюковой".
Дело не в том, что я читаю лекции в ННГУ и в других хороших аудиториях. Я сама художник. Это широкое понятие. Под словом "художник" я подразумеваю всех творящих, сотворяющих свой мiръ внутри культуры. А если про конкретику - я писатель, и моя работа с текстом время от времени становится достоянием читателей. У писателя много наработок, раздумий, открытий, приемов, поворотов творческой мысли. Мне бы хотелось ими - с вами - поделиться. Иной раз буду показывать здесь эти раздумья.
Итак.
ЗАНАВЕС ПОШЕЛ
Любое начало трудно. Все знают, как тревожно выступать прилюдно первым.
Тебя рассматривают, обсматривают, хуже того - не особенно обращают на тебя внимание: там, дальше, будет кто-то интереснее, важнее, - ярче.
Что такое учительство? Как это модно теперь говорить, мастер-классы?
Бесспорно, передача знаний, скажете вы. Несомненно.
Афинская школа. Средневековые университеты Кракова, Болоньи, Парижа и иже с ними. Пышно-торжественные Академии. Бесчисленные бурсы. Курсы и опять классы, классы, классы. Техникумы и вузы.
Человечество всегда передает накопленные знания; без этой эстафеты оно не было бы человечеством.
Не могло бы продолжать себя в пространстве-времени.
Что же я задумала такое?
Времени моего, личного, на земле остается все меньше. Важно УСПЕТЬ. Я придумала для себя такой лозунг, и он подстегивает. Он же подстегивает многих, кто и правда чувствует в себе жажду отдать богатства - не просто графоманский зуд ("я - гений!", "я - бессмертен!"), а впрямь нечто драгоценное, единственное - наработанное, намысленное, выстраданное.
Но знания ли это - то, из чего будут сейчас, на ваших глазах, во вполне интерактивном режиме, складываться мои мастер-классы? И мастер-классы ли это - в том смысле, в котором любую учебу воспринимают потенциальные и реальные ученики?
Разумеется, из этих размышлений, позиций, положений и личных открытий можно (и нужно!) почерпнуть то, что будет полезно пишущему именно внутри литературы.
Но я буду подниматься над литературой. Выходить за ее рамки. Не взыщите.
Мне всегда было тесно в рамках одного искусства, одного мастерства: так сложилось, что я напрямую была связана с музыкой и с живописью; стала профессиональным музыкантом (фортепиано, орган) и профессиональным искусствоведом, вырастая в мастерской отца-художника и позже наблюдая творческий процесс в мастерской мужа, тоже художника.
И даже не в этом дело, не в житейских опорах. А в культуре, даже так - в Культуре, об общем, крупном объеме которой пишущий либо забывает, сосредотачиваясь на словесных подробностях и упражнениях, либо опасается плыть по великой реке Культуры, тихо стоя на ее берегу.
Моя задача - скорее для самой себя: попробовать проплыть по этой реке тем фарватером, которым ни разу не ходил мой корабль.
Тем самым пригласив в путешествие тех, кто не боится.
Уговоримся: в этих раздумьях я частенько буду называть художником любого творческого человека. Слово "художник", и это общеизвестно, в культуре обозначает человека-творца, неважно, в какой области искусства он живет и на каком языке искусства он говорит.
ОБРАЗ, СЮЖЕТ, ТЕМА, ГЕРОЙ
ФЕНОМЕН АРХЕТИПА
Художник, простите за трюизм, отражает реальность, данную нам в ощущениях, сопрягая ее со своими чувствами и мыслями, поелику это возможно.
Феномен художника в том, что он мыслит часто не словами, а образами.
Как это может быть? Что есть художественный образ?
Его то и дело путают с заявленной темой произведения - а еще с его сюжетом.
Здесь надо разобраться.
Однажды говорили мы с одним писателем. Человек он зрелый, а вот писатель в те поры был начинающий; до того, как заняться книгами, он полжизни провел внутри точной науки и весьма в ней преуспел. Он, литературный неофит, допытывался у меня, что же такое художественный образ: "Нет, ну ты мне объясни!" Вы не представляете, как мне было трудно. Я ухватывала ускользающие понятия. Искала впотьмах вербальную точность. Убедительные формулы. "Ну вы понимаете, образ - это такая сила... магнит, к которому все стягивается: весь сюжет, все детали..." - "Какой магнит? - недоумевал почтенный ученый. - Ты мне давай четко! E = MC квадрат, и делу конец!"
Каков мегаобраз, к примеру, "Одиссеи"? Тут же сошлются на сюжет, один из вечных сюжетов - сюжет Путешествия.
И скажут, торжествуя: да, в мире есть Вечные Сюжеты, - один бельгийский литературовед насчитал их примерно двадцать. Иные говорят о 36 сюжетах. Борхес вообще упомянул только четыре: их нетрудно перечислить - 1) осажденный город и герои его обороны; 2) погоня за мечтой; 3) возвращение - о, здесь как раз необходимо вспомнить хитроумного Одиссея! 4) смерть Бога (Осирис, Таммуз, Иисус). Есть ученые, что говорят о шести сюжетах.
Думаете, все они говорят о сюжетах?
Ничего подобного. Они говорят об АРХЕТИПАХ.
Что же такое сам архетип и "с чем его едят"?
Если совсем просто - архетип есть универсальный символ-знак, таящийся глубоко в психической природе человека. Тейяр де Шарден в своей работе "Феномен человека" упоминал о начатках психизма в камне, в растении, в животном. Психизм высших животных, млекопитающих, стоит рядом с психизмом человека. Тайны коллективного бессознательного хранят любые массивные живые сообщества: пчелы, муравьи, стада сайгаков, волчьи стаи. Коллективное бессознательное - код природы. Фрейд немного заблуждался, утверждая, что нам снятся архетипические сны. Но, если считать художника сновидцем наяву, то он творит, черпая силу в жизни архетипов.
В переводе с греческого "архетип" означает "прообраз". Тут же вспомнят про Платоновские первообразы. И про то, что мы лишь их бледные отражения. Грустно? Совсем нет, если учесть, что мы, в результате, при помощи Платона и других умных друзей, это осознали.
Архетип - земное и космическое (природное) явление? Почему нет?
Жизнь и смерть. Радость и горе. Война и мир. Любовь и ненависть.
Добро и зло. Бог и диавол.
Месть и прощение. Правда и ложь. Тайна и исповедь.
Скупость и щедрость. Смелость и трусость. Гордость и унижение.
Богатство и нищета. Сквернословие и молитва. Преступление и святость.
Красота и уродство. Прекрасное и безобразное.
Не архетипы ли все это?
Тайна Двойного - об этом знали древние культуры. Знали они и то, что тройное, троица дает выход из заданности, замкнутости Двойного: так у любящей пары рождается ребенок, так троичность позволяет - в математике - прийти к большей вариабельности ситуаций.
Живя глубоко внутри нас, именно архетипы иной раз подвигают художника на создание произведения.
От биологических границ до социальных знаков, от тайно-личного до велико-общего - вот диапазон существования архетипа, и, вы сами видите, все мировое искусство стоит именно на них.
Может ли архетип быть словом? Да, может.
Тогда слово поневоле становится символом-знаком.
И тут все вспомнят, конечно, начало "Евангелия от Иоанна". "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог". Видите, знак равенства поставлен прямо и смело. Ибо в те времена тотального синтеза, всеобщего родства крепко соединялись слово, Бог и само бытие.
Может ли архетип быть образом? Да, может.
Вот огромный роман. Вы все его прекрасно знаете. За него горячо полюбили Льва Толстого не только в России, но и во всем мире. "Война и мир". Само название архетипично. Потому и мощно.
И именно этот архетип пропитывает собою, как вином Причастия пропитывается хлеб в Святых Дарах, всю ткань текста этого романа - который и не роман вовсе, а вырывается из рамок и романа, и любого жанра, на глазах становясь живой, пульсирующей жизнью и ужасом смерти, и болью, и воскресением.
Вот музыка - Девятая симфония Бетховена. Все четыре части архетипичны. Первая - война, битва; вторая - смятение (и даже безумие!); третья - покой; четвертая - радость, она же есть любовь. "Обнимитесь, миллионы, в поцелуе слейся, свет!"
Вот гигантская фреска Микеланджело "Страшный Суд" в Сикстинской капелле в Ватикане. Последний Суд и Последний Приговор тоже есть архетип - конец всеобщей назначенной судьбы, конец мира был отслежен во многих Первокнигах, но именно в Откровении Иоанна Богослова получил ту законченную форму, что определила вектор работы с христианской мифологией у целой плеяды разноликих и равновеликих художников внутри целых эпох.
Архетип обладает крепчайшей вязкостью и клейкостью - он намертво склеивает эпохи, тем самым создавая в культуре так необходимую человеку иллюзию ВЕЧНОСТИ.
Анатолий Жигулин, поэт, мой учитель, на семинарах, которые он вел больше молчаливо, чем говорливо, иногда задумывался, выжидал мхатовскую паузу и тихо ронял: "Смерть - главный враг. Величайшая трагедия. Как не хочется уходить. Как хотелось бы жить вечно!"
Все мы молчали. А что можно было сказать?
Как это у Николая Рубцова? "Филя, что молчаливый? - А о чем говорить?.."
А вот Моцарт в письме к отцу сказал иначе. Он говорил о том, что смерть - это друг. Давайте послушаем живой голос композитора.
"Поскольку смерть, строго говоря, есть подлинная конечная цель нашей жизни, в последние несколько лет я так хорошо познакомился с этим подлинным и лучшим другом человека, что её образ не только не содержит для меня ничего пугающего, но, напротив, даёт много успокоения и утешения! И я благодарю Бога за то, что он даровал мне счастье познать смерть как ключ к нашему подлинному блаженству - я никогда не ложусь спать, не подумав, что может быть (сколь бы молод я ни был), на другой день перестану существовать..."
Веселость Моцарта, такая родная нашему Пушкину ("веселое имя - Пушкин", - вспомним Блока), рядом с "Лакримозой" из Реквиема... безудержная радость - рядом с глубочайшим страданием... Да, Моцарт тоже знал Тайну Двойного. Архетип "Жизнь-смерть" в его музыке звучит, горячей волной захлестывая времена.
Видите, в произведении соединяются, сплетаются несколько архетипов; в "Ромео и Джульетте" у Шекспира любовь и смерть находятся слишком рядом, - а впрочем, древний, архетипический Эрос - Танатос когда-то давно, в колодцах времен, подозреваю, пребывал одним архетипом: от великой любви можно было умереть на вершине счастья, ревность вкладывала в руку ревнивца камень или кинжал, разлученные любовники выбирали смерть как единственный выход, - тот, кто любил сильнее всех, умирал быстрее всех. Жан-Кристоф у Ромена Роллана сказал: "Счастье не в том, чтобы жить возможно дольше, а в том, чтобы жить возможно интенсивней".
(продолжение следует)