То ли тайные убеждения, то ли лень, но дядя Толя никогда не моет руки. Это заметил племянник Николай, страдающий навязчивым перемыванием рук. Мальчик перемывал руки двенадцать раз со специальным набором средств и трёхэтажной системой сушки. Только это позволяло ему приблизиться к чувству чистоты, но не близко. Полный отказ от мытья казался ему страшным риском и невероятной, недостижимой дерзостью. Это он проследил за дядей, выходящим из туалета, минуя рукомойник, и привлек внимание общественности. Которой до этого было начихать, как дядя Толя обсеменяет инфекцией места общего пользования. Общественность, естественно, всколыхнулась. Общее дело людей вовремя сплотило, а то в последнее время ссорились от скуки. За дядю Толю взялись. Так в семьях бывает, когда кто то привлекает внимание неординарностью.
Сначала проводили санпросвет работу завуалированно: как бы невзначай разговаривали о путях передачи опасных инъекций. Благодаря пандемии, если её можно благодарить, люди стали грамотнее. Дядя слушал и на свой адрес ничего не принимал, потому что никогда не болел. Ничего не боялся. Большую часть жизни провел в экспедициях, где мог подцепить чего угодно, но не подцепил. Потом решили не церемониться и откровенно отсылать дядю к воде, жидкому мылу и индивидуальному полотенцу.
Тут посыпались разоблачения. Когда кого-то разоблачают, находятся и другие неидеальные личности. Влетело тёте, когда обнаружилось отсутствие индивидуальных полотенец и агитационной литературы. Может, он и мыл бы руки, но не знал, чем вытираться. Общий гигиенический дух в семье повысился. Люди стали чище, чаще общаться, узнали друг о друге много нового, дядя объединил всех под своим разгильдяйством. По дому развесили не только полотенца, но и плакаты из советских времен, агитирующие за чистоту.
Дядя никогда не спорил и ходил мыть руки по любому требованию и даже перемывал, как советовал племянник. Но без напоминаний рефлекс не закреплялся. Дядя был необучаем.
Тогда установили график дежурств, семья то большая. Все походы дяди в уборную отслеживались и корректировались направлением к рукомойнику. Он хорошо мыл руки только тогда, когда над его душой висели. Пробовали его ругать, он каялся и обещал исправиться. Но без напоминаний - история повторялась. Воспитательные меры кнута и пряника не работали также, как открытый саботаж, моральное преследование и общественное презрение. Дядя нервничал, делал потерянный вид, но следующий день был таким же, как вчерашний. Дядя не ходил мыть руки. Выселять его было некуда. И потом, к нему привыкли.
В воздухе витала идея: если от его микробов до сих пор никто не пострадал, видимо, они неопасные. Но речь не о них. Речь о толерантности. Дядя продолжал всех любить, даже когда его презирали, а племянник перестал приезжать вовсе. Он продолжал любить этих брюзжащих, раздражительных и навязчивых людей. Это уникальное качество, не обращать внимания на презрение.
Почему он так и не научился мыть руки - непонятно. Может, его толерантность распространялась на все суетное. Может быть, толерантным к презрению людям, можно не мыть руки. Неизвестно. Но семья стала чище и снаружи, и внутри. Люди научились принимать жизнь такой, какая она есть, даже в антисанитарных условиях.
Благодарю за внимание к моему каналу! Дальше - больше интересных и иногда смешных историй! Пишите комментарии, ставьте лайки, подписывайтесь на канал! Будем на связи !
С уважением, Наркевич Екатерина