Откровения бывшего форварда «Зенита» Сергея Дмитриева.
Двукратный чемпион СССР в составе «Зенита» (1984) и ЦСКА (1991) Сергей Дмитриев стал героем рубрики «СЭ» «Разговор по пятницам» в августе 2015 года.
И вот один из интересных отрывков беседы бывшего игрока с нашими авторами Юрием Голышаком и Александром Кружковым.
Желудков
— Самые трогательные картинки сезона-1984?
— Матч в Тбилиси, выпускают при счете 0:0. Два пропускаем. Вот это, думаю, вышел так вышел. Десять минут до конца, «горим» 0:2. Тут мяч отскакивает от штанги, я добиваю. Прострел Веденеева — еще один! Через минуту Клементьев их окончательно прихлопнул — 3:2 выиграли!
— 3:2 было и в Лужниках со «Спартаком». Легендарные голы Желудкова с какой точки смотрели?
— Перед спартаковской стенкой обычно вставали Клементьев и я. В момент удара разбегались. Но когда Желудь победный забивал, Володю уже за две карточки удалили. Мы же выиграли в меньшинстве!
— По полету мяча поняли, что гол?
— Нет, я разворачивался и мчался на добивание. Хоп, гляжу — а добивать-то не надо... Причем все знали, куда Желудь будет бить!
— Неужели?
— Родионов орал Дасаеву: «В ту же «девятку!» Дос отмахнулся: «Ты в стенке стой, я разберусь». А Желудь исполнил, как под копирку. Но вы об этих штрафных его не спрашивайте.
— Почему?
— За тридцать лет Юру достали расспросами про голы «Спартаку». Лучше я вам расскажу: на тренировках он ставил мячи на радиус и бил, бил, бил. Без стенки, у нас и деревянной не было. Закручивал в один и тот же угол. Каждый миллиметр ворот чувствовал. Это что-то свыше.
— Как рассыпался чемпионский «Зенит»?
— Мы были наслышаны, как отблагодарили игроков за чемпионство в минском «Динамо», «Днепре». А у нас команду разделили на три части. Одной бригаде — и квартиру, и «Волгу». Второй — «Волгу». Третьей — дырку от бублика.
— Кто был в третьей группе?
— Валера Брошин, Дима Баранник и я. Хотя сыграл 30 матчей, Валера — 32, Дима — 19. Садырин спрашивает: «Будете брать машины?» За свои деньги — но без очереди. Чтоб перепродать. Но город, видимо, не дал. Брошина вскоре отчислили, уехал ни с чем. Мне ключи от «Волги» вручили спустя три года. Бараннику — в 1989-м.
— Сколько наварили?
— Стоила моя бежевая «Волга» 17 тысяч, толкнул за 32. А тот человек сбыл узбеку за 40.
— Садырин сильнее Морозова как тренер?
— Я бы не сказал. Совершенно разные. При Морозове мы по две недели торчали на базе, зверели друг от друга. Домино, карты, бильярд. Старики убегали, а молодым страшно: если поймают — на отчисление.
Садырин тоньше чувствовал игроков. Когда надо — натянет вожжи, когда надо — отпустит. Как-то уже в ЦСКА на базе попарились в баньке, говорит: «Дмитриев, зайди!» Я в панике: что случилось? Вроде нигде не прокололся. А он холодильник отрывает, вынимает бутылку пива. Наливает стакан: «Пей».
— И?
— Выпил. Спрашивает: «Хорошо?» — «Очень!» — «Иди ужинать».
— В тот вечер Садырин всех вызывал и угощал?
— Нет. Просто у нас были доверительные отношения. Не изменились даже после письма, которое в 1987-м организовали против него в «Зените». Бумагу подписала вся команда. Принесли мне — что оставалось? Было ужасно стыдно. Наутро приехал к Садырину домой, объяснил ситуацию. Он махнул рукой: «Серый, я все понимаю...»
— Еще встречали тренера, который наливал игроку?
— В «Фодже». Итальянец, фамилию не помню. В июле 1996-го я был там три недели на сборах. Но контракт не подписал. «Фоджа» искала замену Колыванову, который ушел в «Болонью». От меня требовали разгонять атаку из глубины. А я центрфорвард: открылся, получил, забил. Когда все сорвалось, вернулся в «Зенит».
А с алкоголем было интересно. Сначала никак не мог привыкнуть, что игрокам «Фоджи» на обед и ужин ставят по бокалу вина. Потом тренер сообщает: «Ребята, недельный цикл отработали, завтра выходной. Что будем пить?» Хором: «Пиво!» Он поморщился: «В Италии пиво невкусное. Вино и так постоянно на столе. Давайте шампанское». Притащил ящик брюта. Отлично время провели. На улице выкурили по сигаретке — и спать.
— Курили в «Фодже» многие?
— Практически все. Как в «Зените» и ЦСКА. Я бросил восемь лет назад. Кашель по утрам достал. Сыну Игорю исполнялось три годика, сказал себе: «С этого дня — ни единой затяжки!» Вес, конечно, пополз вверх. А когда в тебе больше стольника, бегать сложно, больные колени опухают. Постепенно, играя за ветеранов, похудел до 93 килограммов.
Панов
— Правда, что Садырин пытался отучить футболистов от курения с помощью экстрасенса?
— Дважды. Первый раз — в 80-е. Собрались в Удельной, зашел какой-то товарищ: «Приготовьтесь, сейчас вы навсегда забудете об алкоголе и сигаретах». Желудков вскочил: «Я что, дурак, лишать себя удовольствия?!» Хлопнул дверью.
— А остальные?
— Сидят. Звучит голос: «Спа-а-ать! Спа-а-ать!» Но отрубились Борька Чухлов да Лешка Степанов. Серега Кузнецов поднимается: «Вот их и лечите. А мы пойдем кино смотреть». Экстрасенс жаловался Садырину: «Невозможно работать! Гипнозу в команде поддаются двое...» Легче всего было усыпить Степанова. Мы об этом уже знали.
— Откуда?
— Был сбор в Сочи. Заглянули в цирк, где гипнотизер Шпильман проводил психологические опыты. Из зала приглашал на арену несколько человек, вводил в состояние гипноза и начинал издеваться. Из наших выбрал Степу. Только ему сказали: «Спа-а-ать!» — тут же отключился. Дальше пел, плясал, раздевался, изображал официанта с подносом...
— Что пел?
— Шпильман командует: «Лещенко!» Степа затягивает: «И с полей уносится печаль...» Шпильман: «Кобзон!» Степа: «Не думай о секундах свысока...» Ну и в таком духе. Когда из гипноза вывели, ничего не помнил.
— Весело.
— Второй раз Садырин привел в «Зенит» экстрасенса году в 1995-м. Но это точно шарлатан. Панов спрашивает: «Как мне с куревом завязать?» Отвечает: «Не проблема. Сигарета есть? Доставай». Саша вытаскивает, в две затяжки выкуривает до фильтра. Прямо в холле базы на глазах изумленного Садырина. Панову-то тогда не было и 20. Экстрасенс повращал руками, изрек: «Все, табак вызывает у тебя отвращение!» А Пан через полчаса отошел за угол с Приходько и закурил как ни в чем не бывало.
— Панов нам рассказывал в интервью, что в юности баловался наркотиками.
— Со мной на такие темы не откровенничал. Да и недолго поиграли вместе. Садырин быстренько Панова отцепил, он уехал в Вологду. В «Зенит» его вернул Бышовец. А там я всего один сбор продержался. Бышовец каждый день в 8 утра устраивал кросс. Угнаться за Пановым никто не мог. Хоть мы с Кондрашовым пихали: «Пан, притормози!» Но других контролировали, чтоб не вырывались вперед. В такую рань бежать по песку на голодный желудок — мука. Да и пользы, как теперь выясняется, никакой.
— Разве?
— Нужно что-то перекусить. Сегодня всё по науке. Футболистов на зарядке не изводят кроссами, не заставляют совершать по сто прыжков. Если бег — строго на своем пульсе.
— Самый длинный кросс в вашей жизни?
— 20 километров — в нижегородском «Локомотиве». У Валерия Овчинникова по прозвищу Борман. Предупредил: «Тем, кто добежит, выдам зарплату». Стимул! Финишировали все. Первым — Серега Тимофеев, уложился за 55 минут. А мы через полтора часа дошли. Борман уже не обращал внимания, что к концу сбились на шаг. Главное, с зарплатой не обманул.
— После великих тренеров забавно было слушать у Бормана вместо установки: «В чужой штрафной зарыты деньги — пойдите и откопайте их»?
— Да он не первый, кто сыпал такими фразами. В молодежной сборной нас тренировали Юрий Седов и Валентин Николаев. Однажды на установке Седов что-то нудно объяснял. Николаев прервал: «Ребятки, выиграете — тити-мити получите. Проиграете — ни х... не получите. Вопросы есть? Вперед!»