Аркадий Ильич, хозяин конторы рекламной объявились к вечеру и потребовали коньяку рюмку и Гришку Кобзева. Приказчика старшего, черта ушлого.
Получасьем спустя тот изумлённым от хозяина вышел. Потянулись узнать, в чем закавыка. Не стал томить, обвел контору собравшуюся, и выдал:
"Фильму творить будем! Трясогузку какую-то завтра пришлют!"
Все так и посыпались со смеху.
Ну-тес, прислали утром объект, так сказать, хохоту. Мама дорогая, вроде и революция техническая на дворе, а такой машинерии видеть не доводилось. Полутора аршин в вышину, да два в длину. Наверху седло привинчено, впереди колесо с рычагами. Аркадий Ильич объяснил, что фильму снимать будем про новейший прибор аглицкий для обучения дамского полу верховой езде. Вызваны Степанов с киноаппаратом и фифа демонстрации прибора для, и времени, господа хорошие, кот наплакал. Заказ дюже срочный и все такое.
Перво-направо взялся Кобзев инструкции читать, он в конторе единственный, кто аглицкий разбирал. Говорит, это вот седло бабское, приличные барышни по заграницам верхом жеребцов не пользуют. Уж, как там в домах происходит, не знает, свечу не держал, а на лошадь, как на лавочку присаживаются. Потому и сделан прибор сей, чтобы барышни с любой аллюрой на машинерии в полном ажуре могли ознакомиться. Ежели маховик закрутить, то посредством рычагов седло навроде конька гузно трясти будет. Страницу перелистнул, вздрогнул, и к хозяину - « Как хотите, Аркадий Ильич, а должно колесо ремнем в движение с потолка приводится». И чертеж протягивает.
Бледнее бледного хозяин стали. Подловил заказчик ушлый! Штраф за неисполнение срока немыслимый! Аркадий Ильич Гришку за лацкан, чего хочешь проси, только пропасть не дай!
Вышел Гришка, и сразу двух человек потолок разбирать, ещё двух — ремни у соседей одолжить. Тут сказать надобно, что располагалась контора в общем ангаре. За стеной слева ткачи, справа токари. И вал приводной, общий, что станки крутит, вдоль амбра под крышей проходит. Стало быть, ежели на него ремень кинуть, то вполне можно дело спасти. Потолок разобрали, но с ремнем облом вышел. Отказали мастера. Дескать, ремней запасных у самих в обрез, и распарывать, чтобы за вал завести - ищи дурака. Разругались ясное дело к чертовой матери.
Гришка в пожарницкую часть побежал начальника умасливать на старый рукав пожарный. На обратном пути сапожника из будки прихватил, на "маленькую". К часу, когда Степанов с фифой подоспели, брезентовый рукав, прошитый дратвой сапожной, уже на цеховом валу посвистывал. Делов осталось - подсадить фифу, она же Жизель местного театра, в седло, и рычагом завести ремень за маховик.
Степанов кричит "Добро!", Жизель, смеясь, элегантненько рычаг переводит...
И здесь седло взбрыкивает, так, что наездница едва язык не откусывает . Шляпка слетает на пол, а вслед за ней слетает и сама Жизель.
Стоящий на страже Гришка актрису едва не опозорил, с перепугу ухвативши совсем не за те места, за которые в таком случае хватать положено.
Пока Аркадий Ильич Жизель на вторую дублю умасливал, Гришка сотоварищи принялись машину регулировать. Стоял, мол самый, что ни на есть уровень сложности, победителям родео в Америке едва доступный.
Чего они там крутили, неведомо, но Жизель, полминутки в седле проведя, лицом изменившись бежала в уборную.
Укачало, несчастную. Стонет, значит, что на сей эшафот она ни ногой более!
Степанов ещё масла подлил - ежели через минуту, мол, в седле артистки какой не случится, фильмы вообще не будет. У него график!
А надо сказать, что имелись в конторе женщины. Машинистки. И среди них некая Груня. Дородная девчина, в самом, как говорится соку.
Посмотрели на Груньку. Одета опрятно, если не сказать нарядно, на груди плат с огромной, камня жёлтого, Аркадий Ильич работникам на Рождество раскошелился, брошью.
- Грунька! Подь сюды!
Подошла. Без страха юбки пышные подобрала, в седло взобралась. Какую тут ручку куда, спросила, и Степанову головой кивает - давай!
Ну тот то дал, а машинерия - не выдала.
Проскальзывает рукав-то пожарный! С фифой влегкую справился, а вот с бабой-то настоящей, что любого коня на скаку остановит - не сдюжил.
Вот это номер! Пока машину от пола отвинтят, чтоб ремень натянуть, Степанов уйдет!
И тут кто-то: "Канифолью!"
И вправду! Мастера, чтобы приводные ремни не проскальзывали, канифолью их посыпают! В конторе запах такой стоит, словно в бору сосновом.
- Эх! - вскричал Гришка, - Не дадут мастера! С утра собачились!
Глазами невидящими на хозяина посмотрел.
И тут им под ноги брошь упала. Камень жёлтый, янтаристый вдребезги.
- Вот канифоль ваша, - потупилась Груня.
Умная девка, чего говорить. Недешевы безделушки янтарные, чтобы подарки справлять.
Брошей, сколько в конторе было, в порошок растолкли. Канифоли вышло в аккурат машинерию запустить.
Мощно, лебедушкой белой взлетала Груня на коньке-горбунке. Под кинокамеры стрекот, под перестук ткацкий, да скрежет токарный.
Броши, на Пасху Аркадий Ильич выбирал уж настоящего янтаря, деньги не считая.
А фильма получилась - загляденье одно! От женихов у Груни теперича отбою нет. А, что? Весь город смотреть ходил!
Автор: Махамуз
Источник: https://litclubbs.ru/articles/45650-jantarnaja-brosh.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: