Время от времени в различных публикациях появляются утверждения, что некоторые сельскохозяйственные культуры (например, конопля, кукуруза, подсолнечник, рапс, мискантус и др.) при прочих равных быстрее накапливают биомассу, чем древесные растения - а потому эффективнее поглощают углекислый газ и смягчают неблагоприятные изменения климата. Давайте разберемся, так ли это на самом деле.
В том, что некоторые травянистые растения, в том числе сельскохозяйственные культуры, обладают большей первичной продуктивностью и при благоприятных условиях быстрее набирают биомассу, чем деревья (в пересчете на гектар травянистой или древесной растительности), нет ничего удивительного. Процесс фотосинтеза (в результате которого как раз и происходит поглощение углекислого газа, выделение кислорода и образование органических веществ в листьях) одинаковый у древесных и травянистых растений, поэтому и эффективность его при прочих равных сопоставима. А столетия и даже тысячелетия селекции важнейших сельскохозяйственных культур направлены во многом именно на повышение продуктивности - поэтому неудивительно, что некоторые из них накапливают биомассу заметно быстрее, чем дикие лесные деревья. А если накапливают биомассу быстрее (разумеется, в пересчете на сухое вещество) - значит, быстрее и углекислый газ поглощают, и кислород выделяют.
Но значит ли это, что они сильнее влияют на углеродный баланс атмосферы, чем лесные экосистемы, и эффективнее смягчают неблагоприятные изменения климата? Нет, не значит, и вот почему.
С точки зрения углеродного баланса атмосферы важно не то, как быстро та или иная растительность поглощает углерод, а то, куда этот поглощенный и связанный углерод девается. Например, первичная продуктивность одного гектара луга и леса на одной почве и в одном климате может быть примерно одинаковой - но на лугу основная часть связанного углерода накапливается в однолетних органах травянистых растений, а в лесу - в многолетних органах деревьев. Однолетние органы многолетних травянистых растений (практически вся надземная биомасса, плюс большая часть корней), а однолетние растения - целиком, после каждого вегетационного сезона отмирают, и довольно быстро сгнивают. Почти весь накопленный в них углерод высвобождается обратно в атмосферу в виде углекислого газа (небольшая часть сохраняется в виде мертвого органического вещества почвы - но пренебрежимо малая по сравнению с годовой продуктивностью луга). А вот в лесу основная часть связанного углерода так и остается в древесных растениях - на весь срок их жизни, а иногда и на десятилетия после нее в валежнике и древесной трухе. Поэтому в условиях, например, Средней полосы нетто-поглощение углерода луговой экосистемой может быть близким к нулю, а молодым растущим лесом - достигать десяти-двенадцати тонн CO2-эквивалента в год.
Примерно так же обстоят дела с сельскохозяйственными культурами. Например, гектар технической конопли в условиях юга Подмосковья на богатой почве может в процессе роста поглотить не менее пятнадцати тонн углекислого газа за сезон. Какая-то часть связанного углерода (до 3-4 тонн CO2-эквивалента) может остаться надолго связанной в произведенных из конопли волокнах и тканях, но остальное будет высвобождено в атмосферу очень быстро при перегнивании или сжигании отходов. То есть по первичной продуктивности и по первичному поглощению углекислого газа гектар технической конопли действительно обгонит растущий на такой же земле молодой березняк - но вот связанному на сколько-нибудь длительный срок углероду далеко (в разы) отстанет от него.
Поэтому утверждение, что высокопродуктивные сельскохозяйственные культуры сильнее влияют на углеродный баланс атмосферы и эффективнее смягчают неблагоприятные изменения климата, чем молодые леса, растущие на таких же почвах в таком же климате, не имеет ничего общего с реальностью.
А главное - вообще не нужно противопоставлять друг другу отдельные отрасли растениеводства, поскольку свободной земли в России точно хватит для всех. Может не хватить рабочих рук, знаний, технологий, техники, агрохимикатов, спроса на произведенную продукцию и много чего еще, но земли, особенно в районах рискованного земледелия (на которые как раз и приходится основная часть заброшенных сельхозземель), точно хватит с избытком. Если же где-то локально земли не хватит - если у собственников будет такая возможность, они сами выберут, что им лучше выращивать с учетом местных условий и потребностей: где-то это будут пищевые сельскохозяйственные культуры, где-то высокопродуктивные технические, а где-то и лес. Собственник, который рискует своими деньгами, силами, временем и вообще всем, что у него есть, всегда гораздо больше мотивирован к выбору оптимального варианта использования земли, чем разнообразные контролеры и надзиратели. И вряд ли он выберет лесоводство, если земля благоприятна для сельскохозяйственного использования, есть неудовлетворенный спрос на сельскохозяйственную продукцию и рациональная государственная поддержка ее производства. А если этого нет - то лучше пусть он выращивает на своей земле лес, чем просто оставит ее заброшенной или будет ежегодно выжигать, чтобы избежать штрафов за самовольно выросшие деревья и кустарники.
На фото: поле с технической (не содержащей опасных веществ) коноплей в Тульской области. Площадь ее посевов по всему миру оценивается примерно в 150 тысяч гектаров, и роста спроса на нее в последние годы не наблюдается. Даже если все мировые площади этой культуры сосредоточить в России - это будет лишь 0,2% от общей площади заброшенных сельхозземель.
