Почти сто лет на пригорке в центре Екатеринбурга стоял дом, непостижимым образом навлекавший на своих обитателей всевозможные несчастья. Кто бы в нём не жил, обязательно становился жертвой роковых обстоятельств, ломавших их судьбу с такой силой, что об этом долго судачили не только в городе, но и во всей Российской империи. А о трагической участи одной из семей разговоры не умолкают до сих пор. Сегодня мы поведаем и вам правдивую историю самого несчастливого дома в Екатеринбурге.
В конце 1880 года на Вознесенской горке появился красивый двухэтажный каменный особняк, архитектура которого точь-в-точь повторяла рельеф местности. Фасад здания, выходящий на широкий Вознесенский проспект, был одноэтажным, зато ниже по холму, со стороны сада над землёй возвышались уже два этажа. Казалось бы, такой интересный дом, да ещё и в хорошем месте должно ожидать прекрасное будущее. Однако правы были старухи, который шептали, что дом, построенный на месте старинной, ещё деревянной Старо-Вознесенской церкви, будет проклят.
Первый владелец дома, горный чиновник Иван Редикорцев родился в очень богатой семье первооткрывателя залежей каменного угля на Урале. Благодаря знаменитому отцу, он получил замечательное образование, высокий чин и со временем дослужился аж до статского советника. Казалось бы, живи и радуйся, однако чиновник с ранних лет пристрастился поначалу к пьянке и картам, а затем и к разврату. Потакая своим страстям, с годами он сильно обрюзг, потерял слух и зрение, да ещё и лишился передних зубов. Обезображенный оспой и опухший от пьянки, чиновник Редикорцев представлял собой не самое приятное зрелище. Но, тем не менее, душа его, разгоряченная алкоголем, всё чаще требовала безудержного распутства, нередко переходящего в содомию. Дом превратился в «гнездо разврата» - именно так называли особняк местные жители, обходя его стороной. Оплачивая свои запретные утехи, Редикорцев перешёл на кредитные векселя, а потом и вовсе начал приворовывать казённые деньги.
Поскольку всё тайное рано или поздно становится явным, его хищения быстро раскрылись. Информация перекинулась на страницы газет, которые с упоением раструбили и о любовных похождениях статского советника, в том числе с мужчинами. История нерадивого чиновника разнеслась по всем городам и весям страны, став одним из самых известных скандалов дореволюционного Екатеринбурга. На волне всеобщего остракизма его подвергли даже церковному покаянию, затем последовал светский суд, за ним приговор, и в этот же день Иван Редикорцев скоропостижно скончался от «апоплексического удара».
Особняк недолго стоял бесхозным – его решил выкупить у кредиторов золотопромышленник Иван Шаравьев. Сам он владел несколькими приисками на Урале, его жена Лидия управляла типографией в Харитоновском доме, занимаясь издательством весьма популярной тогда газеты «Урал». Таким образом, их брак представлял собой образец хорошей, зажиточной семьи екатеринбургских купцов второй гильдии.
Но и здесь злой рок сыграл свою шутку – со временем Иван Шаравьев «подсел» на скачки. Он начал пропадать на Екатеринбургском ипподроме, ставя бешеные деньги на лошадей. Причём, чаще проигрывал, чем выигрывал. Не желая терпеть поражение от судьбы-злодейки, купец задумал завести собственную конюшню. И так, бездумно тратя тысячи рублей на скаковых лошадей, Шаравьев быстро промотал состояние.
Когда же золотопромышленнику в очередной раз понадобились деньги на лошадей, он решился на откровенное мошенничество, решив продать уже истощившиеся прииски, выдавая их за золотоносные. Перед продажей купец приехал на место с ружьём, заряженным патронами с золотым песком вместо дроби и щедро расстрелял их в округе. Когда же будущие покупатели взяли пробы почвы, то пришли в восторг оттого, что местность богата золотом. Вот только после сделки Иван Шаравьев получил деньги, а покупатели – шиш с маслом.
И вот, словно нарыв, эта ложь однажды тоже вскрылась. Дело «по стрелянным золотым приискам» прогремело на всю Россию. Даже газета его супруги ничего не могла поделать с общественным резонансом. Чтобы хоть как-то загладить вину, Ивану Шаравьеву пришлось срочно продавать не только свои прииски, но даже любимый им особняк. Он просил за него десять тысяч рублей, но в итоге согласился и на шесть – лишь бы выкрутиться из неприятной истории.
Итак, усадьба была продана последнему владельцу – офицеру железнодорожных войск Николаю Ипатьеву. Прекрасный организатор и способный инженер, он перебрался в Екатеринбург за десять лет до революции, открыв здесь доходную компанию по строительству железной дороги путей от Перми через Кунгур до Екатеринбурга. В отличие от предыдущих хозяев, он не предавался распутству и не тратил деньги на скачках, но судьба у него тоже сложилась незавидная.
Когда произошла революция и в городе поменялась власть, то к нему без приглашения заявились люди в кожаных тужурках, приказав в течение 24 часов убраться из собственного дома. В спешке собирая вещи, Николай Ипатьев в изумлении наблюдал, как вокруг особняка быстро вырастает деревянный забор выше окон второго этажа, а на чердаках соседних домов рассаживаются солдаты с пулемётами. Оказывается, несколькими неделями раньше Совнаркомом было принято решение о переводе царской семьи из Тобольска в Екатеринбург, а если точнее – в Ипатьевский дом, который должен был стать местом заточения последнего российского императора.
С апреля по июнь 1918 года в особняке жил сам Николай II, его супруга Александра Фёдоровна, наследник престола Алексей, четыре великих княжны - Ольга, Мария, Анастасия и Татьяна, а также их семейный доктор и три человека прислуги. В ночь с 16 на 17 июля их всех разбудил Председатель Уральской ЧК Яков Юровский, по его приказу сонных обитателей дома спустили в подвал, потребовав сесть на приготовленные стулья. Не торопясь, Юровский вытащил бумагу, оказавшуюся смертельным приговором, и громко зачитал её вслух. Николай только успел выдавить «Что?!», как сразу же раздались выстрелы. Раненых добили холодным оружием.
Через некоторое время после казни Романовых Екатеринбург взяла Белая армия. Особняк решили вернуть законному владельцу, однако Николай Ипатьев отказался даже переступать порог собственного дома и более никогда в нём не появлялся.
После Гражданской войны в Ипатьевском доме открыли было общежитие для студентов, но что-то словно мешало в нём нормально жить. Тогда приняли решение устроить в нём партийный архив и музей Революции, в котором основным экспонатом была та самая комната в подвале. Причём, один из участников расстрела, Петр Ермаков, устроился сюда экскурсоводом, в красках рассказывая посетителям, как убивал членов царской семьи.
В семидесятых годах среди верующих появилась традиция ставить возле особняка свечки в день гибели царской семьи, что квалифицировалось по тем временам, как «антисоветская демонстрация». Председатель КГБ Юрий Андропов и вовсе заявил, что «антисоветскими кругами на Западе периодически инспирируются различного рода пропагандистские кампании вокруг царской семьи Романовых, и в этой связи нередко упоминается бывший особняк Ипатьева в г. Свердловске». В связи с этим он поручил Свердловскому обкому КПСС решить вопрос о сносе особняка. Постановление партии выполнил Борис Николаевич Ельцин – за два дня особняк был полностью снесён.
Так закончилась история несчастливого, скандального и одновременно самого известного дома в Екатеринбурге.