Мой 29-й день рождения. Свежий сибирский полдень в самом разгаре. Острый луч декабрьского солнца полупрозрачным лезвием разрезает занавеску на окне, бесцеремонно вторгается в сонный полумрак комнаты и, добравший до кровати, падает мне прямо на лицо. Морщась и нелепо покряхтывая, открываю глаза, нехотя встаю с постели и направляюсь на кухню. Уж там-то чашка горячего кофе сделает из меня приятного человека, человека деятельного и энергичного, человека, у которого наверняка есть планы на собственный день рождения.
На кухню ведёт небольшой тёмный коридорчик облагороженный, однако, добротным зеркалом в полный рост. Из зеркала с недовольно-усталым прищуром на меня уставилась дама. Даму эту я знаю давно, пожалуй, всю сознательную жизнь. Знакомица моя отнюдь не из улыбчивых, и всё же это её совсем не портит. Смоляно-чёрные глаза-смородины глядят из-под арок густых бровей, галочка верхней губы то и дело пружинит вверх, увлекая за собой кончик смуглого носа. Нос, впрочем, не более смуглый чем остальное лицо, отчётливо выдающее азиатские черты. Боже мой! И кто додумался назвать её Алёной? Кто додумался назвать МЕНЯ Алёной? Удивляюсь, глядя на себя в зеркало: на тридцатом году жизни мне впервые пришло в голову, что я почти ничего не знаю о своём происхождении. Откуда я вот такая взялась? Моя неславянская внешность, дотошность характера, любовь к рисованию и аллергия на кошек — всё это, должно быть, передалось мне от кого-то. Досталось, как говорят, от далёких, а может и не очень предков, о которых мне совсем ничего неизвестно.
А можно ли...А можно ли что-то узнать?