Дорога – прекрасный асфальт, даже в одном месте памятный знак «5000 километров от Пекина». Изредка попадаются деревушки.
Немного о быте местных колхозников. Дома из глины, внутри мебели практически нет, кровать, стол, пара лавочек, да небольшой алтарь у стены, ну и ламповый телик, куда уж без даров цивилизации. Пол обязательно должен быть земляной, здесь не сказка и в тапках, туфлях на шпильках никто не ходит, мотая задницей перед глотающими слюну мажорами. Посреди помещения печка, аналог нашей буржуйки, готовят еду прямо не ней же. Топится она кизяком (сушеными лепешками – продуктами жизнедеятельности яков). Эти лепешки везде – свеженькие сушатся на стенах домов и заборах. Созревшие, а точнее зажаренные тибетским солнцем, аккуратно складываются, как у нас дрова в деревнях. Горы кругом, деревья практически не растут.
Питаются местные божественной субстанцией. Ячменная мука добавляется в длинную деревянную колбу, туда же кипяток, сливочное масло из молока яков, молоко оттуда же, соль, перец по вкусу и обязательно чай. Перемешивается данная субстанция длинной деревянной палкой и разливается по глубоким мискам. Садятся они рядом с печкой и потягивают неспешно вкуснотищу.
В деревнях принято ходить в народной одежде и не потому, что это тренд на вышиванки, просто нет ничего другого и денег тоже. Да и местные наряды более приспособлены к климату высокогорья. В джинсах явно через пару недель останешься без наследства навсегда. Лица разрисовывают не для того, чтобы павлинья расцветка заманивала в рабство самца. Тибетское солнце выжигает все на своем пути, а чтобы спастись, все-таки стоит порошком из какой-то местной травы, припудрить щеки.
Дети. Отдельная тема. До пяти лет носят исключительно модные штаны, с разрезом сзади. Захотел в туалет, успокойся, никуда бежать не надо, родителей тоже не стоит беспокоить по пустякам. Сел тихонько у забора, ты же не русский песик – гажу, где хочу, а в основном на тротуаре, пока хозяин стыдливо смотрит в противоположную сторону. Устроился на корточках, разрез разошелся, встал, и как будто ничего не было. Лица у них, конечно, сильно обгоревшие, шкурка лоскутами висит, рано им, похоже, местной косметикой пользоваться, проще неделями не умываться для образования защитного слоя. Главное все счастливы и здоровы, скачут по округе.
Из разговоров понял, что народ мало болеет, т.к. если ты родился в таких условиях, то тебя уже ничто не возьмёт, тем более ультрафиолет и высокогорье убивает большинство микроорганизмов. Проверено на себе, руки может раза четыре за всю поездку помыл, но кишечник это никак не смущало, не расстраивался, если конечно мясо яка не есть пусть и блестящей от чистоты вилкой.
Колхозники хорошую дорогу используют по назначению. Сушат всей деревней на асфальте зерновые культуры. А редкие машины, типа нашей – вынуждены ехать по обочине, у местных автотранспорта нет, да и не страдают они от этого.
Долетела до нас грустная новость, дорогу в нескольких местах размыло затяжными дождями. Пришлось ехать в объезд, просто по долине без всяких дорог и даже пешеходных тропок. Заехали в деревню, куда не зашла вообще какая-либо цивилизация. Все повыскакивали из своих домишек, в нас пальцами тычут. Это я от гордости, на самом деле они похоже первый раз в жизни машину увидели. Мы высунулись в окна, детишкам конфеты раздаем. Бабульки нам языки показывают, что по местному означает «Привет» и это не шутка, это обычай такой.
Открытие восемь. Счастья нет, есть только тысячи книг и учителей направляющих на путь истинный за карточкой или кошельками. Если ты живешь и не паришься о том, что будет завтра, что приготовить на ужин и как накопить на машину круче, чем у соседа, то скорее всего ты вдыхаешь жизнь полной грудью, не оставляя места для сомнений, зависти и разочарований. А счастье это субстанция типа единорога, все о нем говорят, пишут романы, но никто никогда не увидит, но рассказывают, что кому-то удалось схватить его за хвост.
Продолжение следует...