Уже на следующий день после Указа о мобилизации у призывных пунктов стали собираться молодые мужчины. Первые мобилизованные отправлялись в подразделения, к которым были приписаны по подготовленному на такой случай плану мобилизации. Многие из них полагали, что их служба продлится совсем недолго, что им предстоит короткая военная кампания, подобная тем, что проводились во время освобождения Западной Украины и Западной Белоруссии, они надеялись, что быстро вытеснят врага за пределы страны и вернутся к привычной мирной жизни. Мобилизованные приходили на призывные пункты в сопровождении родственников, друзей и знакомых с песнями, плясками и навеселе, так, как прежде приходили на эти же пункты для прохождения срочной службы. Они были уверены в силе и непобедимости Красной Армии, и верили словам Молотова: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами».
Но, шли дни, к мобилизационным пунктам продолжали тянуться мужчины молодого и уже среднего возраста, реже стали звучать песни, и горожане стали привыкать к проникновенному голосу Левитана звучащему по радио, сообщающему неутешительные сводки о ведении боевых действий на фронтах.
У репродукторов, установленных на площадях города, собирались люди, сосредоточенно слушали сводки и потом молча расходились. Уже через пару недель в городе установилась гнетущая атмосфера растерянности и ожидания, не давал покоя вопрос: когда же вражеская армия будет остановлена и отброшена за пределы нашей страны? Ведь еще совсем недавно газеты писали и со всех трибун звучали слова о непобедимости нашей славной Красной Армии. Но, славная Армия несла потери и стремительно отступала, оставляя территории, большие и малые города.
Как и ожидалось, Анна приехала в первых числах июля. На вокзале ее встречали Илья Григорьевич и Гриша, Анастасия Георгиевна ожидала всех их дома, на кухне. Когда они появились, Анастасия Георгиевна разлила чай и Анна стала рассказывать о последних событиях в Москве:
– Я отпросилась на студии всего на несколько дней. Арсений не смог поехать, сейчас об отпусках не может быть и речи. В последние дни мы с ним почти не виделись. Он очень много времени проводит на студии. Старается продолжать уже начатую работу, кроме этого у них теперь введено круглосуточное дежурство и приходится поочередно с коллегами патрулировать территорию вокруг студии, а еще ввели курсы военной подготовки, так что он все время пропадает на работе.
Илья Григорьевич с тревогой слушал рассказ Анны и не мог сдержаться, чтобы не задать вопрос:
– Он что-нибудь говорил о том, какие у него планы, что собирается делать дальше?
– Он говорил, что на студии было собрание, там рассказывали о мобилизации. По плану мобилизации призыву в первую очередь подлежат резервисты и молодые мужчины не старше 35 лет, Арсений в эту категорию людей не попадает и у него пока много забот на студии, так что о каких-то других намерениях он пока не говорил.
Илья Григорьевич всматривался в лицо Анны и понимал, что ее так же, как и его беспокоит, что на самом деле думает Арсений? Однако с ее слов он понял, что пока Арсений настроен продолжать работу на студии, и Илья Григорьевич сделал вид, что удовлетворился ответом Анны:
– Хорошо, будем надеяться, что скоро все наладится. А что вообще происходит в Москве?
– В Москве пока мало что изменилось, но заметно, что стал строже режим в учреждениях и на предприятиях, чувствуется, как над городом повисло напряжение, как все замерло в ожидании. Все следят за событиями на фронте, каждый день поступают сообщения, что фронт приближается, москвичей начали готовить к возможным налетам вражеской авиации. Вышло распоряжение заклеить оконные стекла бумажными полосами и завесить окна светонепроницаемыми шторами. Предупредили, что вот-вот начнутся учебные тревоги и, что при этом все должны спускаться в бомбоубежища и при себе иметь документы, кое-какие вещи и небольшой запас еды. Прямо в нашем дворе в подвале тоже устроено бомбоубежище.
Гриша слушал этот рассказ заинтересованно и с большим вниманием. Все, что рождала их с друзьями фантазия в детских играх о войне, вдруг приобрело реальные очертания. Он понял, что если на Москву начнут падать бомбы, то уже не понарошку, а по-настоящему начнутся пожары и будут разрушения и он подумал, что Арсений остался в Москве, чтобы бороться с пожарами и если понадобится, разбирать завалы и спасать людей. Гриша вопросительно посмотрел на Анну и спросил:
– Мама, ты приехала за нами? Когда мы поедем к Арсению в Москву?
Анна помолчала, переглянулась со всеми сидящими за столом и начала важный, волнующий всех разговор:
– Я, как раз приехала, чтобы посоветоваться и решить, как мы все поступим, и что будем делать дальше.
Первым откликнулся Илья Григорьевич:
– Да, то, что теперь происходит со всеми нами, в корне меняет планы, всю нашу жизнь. Мы можем надеяться на благополучный исход, но чем и когда все это закончится, предположить невозможно. Немцы захватили Минск и уже на пути к Смоленску, это значит, что они на полпути от границы к Москве. От Москвы до Саранска, если не ошибаюсь, расстояние примерно такое же, как от Москвы до Минска, поэтому здесь мы в большей безопасности, чем в Москве, и я думаю, что Грише лучше оставаться здесь и было бы разумно, чтобы здесь осталась и Анна. Мне, напротив, правильней отправиться в Москву и присоединиться к Арсению, там от меня будет хоть какая-то польза.
Выслушав Илью Григорьевича, Анна перевела взгляд на Анастасию Георгиевну, та очень коротко высказала свое мнение:
– Мне кажется, будет лучше, если мы все останемся здесь в Саранске.
Анна взяла за руку Гришу и сначала обратилась к нему:
– Твое мнение мы услышали, но в это трудное время тебе нужно остаться здесь и поддерживать бабу Настю, – она повернулась к Илье Григорьевичу, – мне, в любом случае необходимо вернуться в Москву, я отпросилась всего на несколько дней, хочу просить вас остаться здесь с Гришей и Анастасией Георгиевной. Если фронт будет приближаться к Москве, я приеду к вам сюда, Арсения, если он не сможет уехать из Москвы, буду просить быть осторожным и помнить, что мы все о нем беспокоимся.
Долгого обсуждения не получилось, в итоге все согласились, что разумно будет оставить все, как есть, как предложила Анна, а дальше действовать по обстоятельствам.
На следующий день Анна отправилась в обратный путь в Москву.
Возвратившись, Анна почувствовала перемены, которые произошли даже всего за три дня, пока она отсутствовала в городе. По мере приближения фронта обстановка становилась все более напряженной, горожане, у кого была такая возможность покидали город, те кто оставался, готовились к его защите, было странно видеть, как ведутся работы по маскировке центральной части города. Это делалось для того, чтобы пилотам вражеской авиации казалось, что они пролетают не над центром Москвы, а над лесным массивом. На въездах в город уже были устроены контрольно-пропускные пункты, рядом с ними и на больших городских улицах устанавливали противотанковые ежи.
Первый авианалет на Москву случился ровно через месяц после начала войны, и с этого дня эти налеты происходили ежедневно, часто по два-три в день. В домах и на предприятиях действовали противопожарные дружины, они спасали дома от падающих на город зажигательных бомб. Арсений почти все ночи проводил на крышах или своего дома или киностудии, работа отступила на второй план, а фронт все приближался. Уже к концу августа было объявлено о втором этапе мобилизации военнообязанных в возрасте до 45 лет.
Арсений немного превысил этот возрастной ценз и обязательной мобилизации не подлежал, он продолжал работать на студии и по ночам дежурить на крышах. Авианалеты все усиливались, фронт быстро приближался к Москве, дальше медлить было нельзя и городские власти приняли решение об эвакуации женщин и детей из города. Арсений настоял, чтобы Анна уволилась с киностудии и отправилась к Грише и Илье Григорьевичу в Саранск. В это же время началась третья волна мобилизации, призывали мужчин в возрасте до 50 лет, их направляли во вспомогательные воинские подразделения, которые в основном были заняты строительством оборонительных сооружений. Арсения зачислили в такое подразделение, и он отправился на строительство сооружений для обороны Москвы.
Анна перебралась в Саранск и уже на третий день они с Ильей Григорьевичем отправились в театр просить включить их в штат. В театре была сформирована фронтовая концертная бригада, которая до фронта пока еще не добралась, но регулярно давала концерты в госпиталях, военных частях и училищах в самом Саранске и в соседних городах и Анна собиралась просить включить их с Ильей Григорьевичем в состав этой бригады.
Театр продолжал работать, хотя репертуар был значительно сокращен, часть актеров отправилась на фронт, еще часть была переведена в состав концертной бригады, театр давал спектакли в городе два, максимум три раза в неделю. Наступившая осень была дождливая и холодная, во время спектаклей в зрительном зале уже сейчас было прохладно и руководство театра опасалось, что с приходом зимы театр придется закрыть.
Когда Анна и Илья Григорьевич появились в приемной директора, там находились Светлана и Иван Николаевич, Светлана была в толстом свитере, Иван Николаевич сидел напротив нее, не сняв пальто. Светлана, увидев Анну, выбежала из-за стола, обняла и расцеловала ее, Иван Николаевич стоял позади с распростертыми объятиями. Освободившись от объятий бывших коллег, Анна представила им Илью Григорьевича:
– Иван Николаевич, Света, познакомьтесь с моим свекром, Ильей Григорьевичем Панариным, помимо того, что он мой любимый свекр, он еще очень хороший человек и прекрасный музыкант – скрипач и пианист.
После представления и пожатия рук, Светлана достала чашки и отправилась ставить чайник, Иван Николаевич начал расспрашивать Анну:
– Давно приехали? Надолго? Как сын, муж? Как Москва?
– В Саранске я уже третий день, Илья Григорьевич подольше. В Москве началась эвакуация, нашу киностудию должны отправить далеко на восток, я уволилась и приехала сюда к сыну. Арсений остался в Москве, работает на строительстве оборонительных сооружений. Мы с Ильей Григорьевичем пришли к вам, хотели спросить, чем мы можем быть полезны театру?
Иван Николаевич развел руками:
– Мы со Светланой сидим здесь ждем директора, он в городе на совещании, решают вопрос: дадут ли нам тепло и будем ли мы зимой работать? От этого зависит все. Давайте дождемся и поговорим.
Светлана принесла чайник, Иван Николаевич оживился:
– Вот хорошо, сейчас погреемся.
Анна взяла в руки чашку и спросила Светлану:
– А что, буфет работает? Я помню, какие там продавали прекрасные пироги.
Светлана грустно улыбнулась:
– Буфет пришлось закрыть. Мария теперь работает при госпитале, в столовой. Вот и мы ждем, что с нами будет дальше.
Анна посмотрела на Ивана Николаевича:
– Анастасия Георгиевна мне говорила, что вы организовали концертную бригаду, и она выступает в воинских частях и госпиталях. Это очень хорошее и полезное дело, мне, кажется, помимо концертов можно ставить короткие спектакли, в том числе на военные темы. Вы, наверное, об этом уже подумали?
Иван Николаевич задумался:
– Нет, о спектаклях пока не думали, у нас из транспорта только автобус, но мысль интересная и нужен подходящий репертуар и согласование с отделом культуры.
Анна улыбнулась:
– Зная нашего директора, думаю, проблем не будет, главное, чтобы он поддержал.
Светлана подлила Анне чаю:
– Нам с Иваном Николаевичем без тебя не хватало оптимизма, вот ты появилась, сразу стало и веселей и теплей.
Несмотря на замечание Светланы, Иван Николаевич не вышел из состояния задумчивости:
– Можно поискать, чего-нибудь свежего из военной тематики, если найдем что-то подходящее, все равно согласование будет трудным, нужно время на постановку, с листа ведь играть не станешь.
В разговор вмешался Илья Григорьевич:
– Послушайте совет стороннего человека. Я понимаю, что в нынешних условиях вам важно сохранить труппу театра, нужен разнообразный и не сложный для восприятия простым солдатом репертуар. Нужно подобрать близкие по тематике стихи и песни, выстроить определенным образом и связать их музыкой. Это может быть легко воспринято самой разнообразной публикой и не потребует сложного согласования. Подобных спектаклей может быть создано довольно много и в них может быть задействовано немало актеров театра. Я могу поработать над музыкальным оформлением.
Анна, улыбаясь, смотрела на Ивана Николаевича:
– Мне кажется, Илья Григорьевич вас почти убедил, в таких спектаклях важную роль будут играть не только поющие, но и говорящие актеры. Вас часто критиковали за то, что в репертуаре театра слишком много классических пьес, теперь вы можете ставить спектакли, поддерживающие боевой и моральный дух наших зрителей.
Иван Николаевич согласно покачал головой:
– Хорошо. Дождемся директора и поговорим.
Директор без долгих обсуждений одобрил предложение, которое было озвучено Иваном Николаевичем. Анна и Илья Григорьевич без колебаний приняты в штат театра. Для музыкального сопровождения будущих представлений директор пообещал добыть для Ильи Григорьевича аккордеон.
Уже на следующий день приступили к работе. Сценарии писали втроем, Иван Николаевич предложил включить в будущие представления сценки из фронтовой жизни, чтобы песни и стихи звучали на фоне отдыхающих после боя или готовящихся к предстоящему бою солдат. Анна обложилась книгами и выбирала подходящие по теме стихи, книгами ее снабжала Анастасия Георгиевна, она приносила их из городской библиотеки. Илье Григорьевичу уже на третий день выдали Аккордеон, к этому времени он составил список песен об армии и о войне и готов был начать репетировать с будущими исполнителями. Предстояло подготовить музыкальное сопровождение ко всему спектаклю: к прочтению стихов и переходам от стихов к исполнению песен, он считал, что в представлении должны были прозвучать увертюра и мощный финал. Прежде никогда Илье Григорьевичу не приходилось выполнять подобную работу, и он с увлечением этим занялся.
Финальный прогон спектакля прошел уже через полтора месяца после начала работы, спектакль принимала комиссия из представителей республиканского отдела культуры, госбезопасности и Приволжского военного округа. Работа театра была одобрена, и через неделю состоялся первый спектакль в Саранском пехотном училище.