Наступили сумерки вновь, А за ними ночь тепла и темна. Разлилась по небу до самых краев, Густая малиновая заря. Плыл, сквозь ласковый города шум, Прорезая, звонкий гармони напев. Шаркал где-то башмак, стар и угрюм, Заглушил мычанье коров ветхий хлев. В этой томной вечерней дремоте, Гудки паровозов слышны хорошо. Грохочут лениво колеса в пролете. Все эти звуки сплелись так легко. И в простом чарующем свете, Была тайна сладкой печали, В звуках, ожидающих рассвета, Что бывают нежны вечерами.
Наступили сумерки вновь,
А за ними ночь тепла и темна.
Разлилась по небу до самых краев,
Густая малиновая заря.
Плыл, сквозь ласковый города шум,
Прорезая, звонкий гармони напев.
Шаркал где-то башмак, стар и угрюм,
Заглушил мычанье коров ветхий хлев.
В этой томной вечерней дремоте,
Гудки паровозов слышны хорошо.
Грохочут лениво колеса в пролете.
Все эти звуки сплелись так легко.
И в простом чарующем свете,
Была тайна сладкой печали,
В звуках, ожидающих рассвета,
Что бывают нежны вечерами.