Недавно мы с сыном прогуливались по городу. Пройдя приличное расстояние, мы решили присесть на лавочку в тени раскидистого дерева. И как-раз неподалеку от нас располагалась тележка-будка, в которой продавали мороженное. Глядя на сынулю, таращегося в сторону передвижного ларька, я решила купить ему заветный рожок. Ведь он так любит сладкое!
Схватившись обеими ручками за вафельный стаканчик, он принялся активно облизывать мороженное, жадно причмокивать. Я смотрела на вот такой сеанс поглощения крем-брюле и вспомнила давнюю историю, которую мне рассказала одна женщина.
Дело было в период ее студенчества. Советская молодая гражданка, будущий учитель, приличная девушка, комсомолка – как-то так позиционировала она себя в своей далекой юности, приходившейся на те времена, когда многие в список персональных доблестных качеств стремились включить патриотизм, скромность, приверженность идее, и вовсе не отсутствие комплексов, раскрепощенность и рискованность. Другое время – другие нравы!
Одеть брюки на партийное собрание уже было делом революционным, почти подтрибунальным. Понятное дело, что даже самые невинные выходки современной молодежи повергают то далекое, почти археологическое поколение в ужас.
И хоть многие и стремятся опровергнуть идеализм нравов советского времени различными примерами, тем не менее многие рассказы, которые мне довелось услышать, как раз-таки демонстрируют мне искренность, наивность, мораль и стыд, присущие поколению наших бабушек и дедушек, качеств, которых отчасти нам критически не хватает, качеств, которые мы развеяли в погоне за свободой во всем.
Ну, не буду отвлекаться на философские размышления. Пожалуй перейду непосредственно к рассказу. Итак, героиня моего повествования вместе с подругой собиралась на прогулку. Их пригласили знакомые ребята. Был выходной день, студенческая столовая, как водится, закрыта, очередь в кухонный уголок общежития оказалась крайне длинной, а есть хотелось уж очень сильно, а до времени встречи с парнями оставалось всего 20 минут.
Идти на прогулку с голодным желудком - не хорошо. Это, как минимум, обречь спутников на невольное прослушивание концертных трелей бурчащего желудка, и, как максимум , поставить кавалеров в неловкое положение: девочки понимали, что денег у молодых людей на кафе или ресторан просто-навсего нет. Да и прилично ли, положено ли стипендию просаживать в злачных местах обыкновенным студентам?!
Девушки оделись и голодными направились в сторону пятачка, где должны были встретиться с ухажерами, расчитывая на то, что по дороге смогут найти ларек и купить там хотя бы по баранке. Но, видимо, округу знали они плохо, а потому забрели на рынок. Время поджимало, а есть хотелось и было просто необходимо в срочном порядке добыть еду. И первое, что им бросилось в глаза – палатка, в которой продавали сельдь.
Подруга героини схватила последнюю за руку и с воскликом: «То, что надо!», потащила спутницу к ларьку, попросила нарезать им селедку на куски, подмигнула нашей героине, расплатилась и сказала: «Дешево и не голодно!». И тут же совсем неподалеку разложила сельдь на столике шашлычной и ртом с пухлыми губами стала обсасывать кусок соленой рыбы, облизывать пальцы, при этом одним глазом посматривать на часы.
Нашей же героине кусок в горло совсем не лез. Да и как тут поешь: с соседнего столика на подругу пялится какой то кривой-хромой-косой-подозрительный, да и вонючая эта селедка!
«Ничего, сейчас руки помоем и все нормально будет», - будто прочитала ход ее мыслей пухлогубая девушка.
Кое-как пересилив себя откусить хоть что-нибудь от свежедобытого обеда, наша героиня, все еще голодная, вымыла руки и смущенно брела на пятачок, так как запах предательской селедки сопровождал ее, несмотря на все усилия и чудодейственные свойства воды.
Они встретились с ребятами. Молодые люди купили билеты в кино. До сеанса оставалось немного времени и кавалеры решили угостить своих спутниц мороженным и купили то, что в вафельном стаканчике.
Пухлогубая подружка, симпатичная, и как вы уже поняли, совершенно без комплексов, с радостью и в аппетит после соленой рыбы, стала расправляться и с мороженным. А что же наша героиня?
А она была в очередном смущении. Девушка смотрела подругу и то, как та елозит языком по шарику мороженного и ей, будущему педагогу, показалось это настолько неприличным, пошлым, таким, за что ее вправе был осудить любой простой прохожий (который врядли и обратил даже на нее внимание). Но тогда ей казалось иначе. И она так и не смогла даже прикоснуться к рожку.
- Эй, ты почему мороженное не ешь?
-Ой ребята, не хочу, - смущенно ответила она.
А как же на самом деле она хотела хотя бы мороженное! Но так и простояла с ним в руке, в которой оно потихоньку таяло.
Перед входом в кинотеатр девушка оставила рожок на траве.
Ну хоть фильм был хороший, хотя тошнотворные приступы голода не единожды во время просмотра подгатывали комом к горлу.
После сеанса, выходя на улицу, девушка мельком посмотрела на траву в то место, где она оставила вафельный стаканчик. На запах сладкого уже сбежались муравьи и жадно копошились в луже сливочного мороженного.
- Почему вы так стеснялись? Что такого в том, чтобы облизнуть мороженное? – спросила ее я.
- Да дурная была! Деревня!- ответила мне женщина, отмахнулась и покачала головой в глубокой задумчивости.
Я вот написала пересказ, и задумалась сама...
Хм... Казалось бы, мелочь – всего лишь мороженное. А на самом деле оставленный в траве вафельный рожок – это целый символ!
Это символ того, сколько бесчиленных шансов в жизни мы порой упускаем по простым, неоправданным, даже глупым причинам: потому что стыдно, неловко, неудобно, неуверенно, потому что боимся, стесняемся, себя ограничиваем, а главное, стараемся угодить другим, пусть это даже воображаемый прохожий, нами самостоятельно наделенный правом осуждать, судить, корить нас же самих.
Сколько желаний таким образом мы предали? Сколько раз не позаботились о самих себе? сколько раз не пошли самим себе на встречу?
Стоило оно того?....
Может быть, не так и бессмысленно стремились и стремятся все последующие поколения к свободе: слова, творчества, нравов, нещадно казня цензуру и строгую мораль?
Хотя получается то все, как всегда, утопично, не правда ли?