Вот наконец-то на третьей статье я добрался до того момента, когда становиться понятно, что за проект имелся в виду.
Мне, как не историку, конечно сложно вникать во все эти исторические перепетии. Но для себя я усвоил следующие факты:
- Указанный проект возник в результате борьбы двух "духовных" группировок в нищей Византийской империи, которую поддерживали именно западные государства.
- Этот проект создан далеко не с целью создания какой-то высоко духовной страны, цивилизации или религиозного анклава. Видна типичная материальная заинтересованность "духовных" лиц.
- Заботы о местном населении охватываемых территорий и в помине не было.
- Ну и как говориться, вишенка на торте - вся эта история, просто выдумка политиков тех времён, которая нам теперь аукается сейчас и ещё много раз аукнется.
Но не буду больше разглагольствовать, а предлагаю почитать дальше.
Итак, предлагаю почитать дальше выдержки из книжки Александра Владимировича Пыжикова.
***
В хитросплетениях той эпохи нельзя разобраться, не прояснив роль Византии, чьё дыхание ощущается на каждом шагу.
Haпомним, что в 1261 году из Константинополя изгнаны крестоносцы и к власти пришло семейство Палеологов, основавшее новую династию.
Однако это трудно назвать триумфом, поскольку за громким названием «Византийская держава» скрывалась жалкая территория вокруг города, окружённого со всех сторон неприятелями.
По меткому выражению, достигшие власти Палеологи фактически оказались императорами без империи.
Да и трон они заполучили лишь благодаря поддержке генуэзцев, мечтавших вытеснить из региона венецианцев.
С этих пор они почти в течение двухсот лет хозяйничали в акватории Чёрного моря. Доходы императоров и генуэзцев от торговли, сбора таможенных пошлин распределялись как один к семи, то есть монета - городу, а семь - Генуе.
В таких условиях о каком-либо экономическом или военном могуществе можно было только мечтать.
Поэтому Константинополю оставалось окончательно сосредоточиться на духовном или на чем-то подобном, что и превратилось в основное «ремесло» Византии при Палеологах.
Интеллектуальная элита этого периода концентрируется на обосновании единства с Западом, чтобы получить поддержку от возрастающего турецкого давления.
В качестве инструмента использовался античный мир, заблиставший на византийской поверхности.
С помощью него демонстрировали общность происхождения, культурную идентичность Древней Греции и Древнего Рима.
Так подводился фундамент под унию с папством, горячими приверженцами коей как раз и являлись Палеологи.
Однако такие исторические искания вызывали изжогу у Константинопольского патриархата.
Православные деятели не разделяли тягу к античным увлечениям как противоречащим христианскому духу, считая, что западную помощь можно получить и без языческих изысков.
При императорском дворе таких критиков не жаловали, а потому оппозиция латинству зрела в монастырях Афона:
её идеологами являлись Григорий Палама и Филофей, ставший патриархом.
Эта партия при помощи военных в середине XIV века даже оказалась у власти, отстранив на некоторое время Палеологов.
Афонские отцы в противовес раскручиваемой античности сделали ставку на современные им государственные образования, раскинувшиеся на северных просторах.
Особенное внимание уделили Московскому княжеству, поскольку с наступлением «монголо-татарского ига» православие не испытывало там католической конкуренции.
Как указывалось выше, в этот период Москва, избавившись от юго-западного наследия, уже по-настоящему втягивается в орбиту греческой веры.
Да и вообще о христианизации страны можно говорить лишь применительно к ХІV столетию.
Именно с тех пор население стало называться крестьянами (то есть христианами), а монастыри стали строиться вне городов, выходя из-под защиты крепостных стен, начало чему положили преподобный Сергий Радонежский и целая плеяда его последователей.
Идея афонской партии заключалась в следующем: объединить под своим духовным руководительством огромную территорию от Юго-Западной Руси, Литвы и до восточных княжеств во главе с Москвой.
Конечно, реализовать подобное непросто, а потому в помощь и было сконструировано идеальное прошлое, когда все были едины.
Всплывал исторический образ некой "всея Руси" как образец желанного будущего для всех народов, здесь проживающих, а роль "матери-колыбели" доверили Киеву. Развивая эту концепцию, заговорили о Малой и Великой Руси: Малая (Киевская) - коренная Русь, а всё остальное, выросшее из неё, - Это Великая.