Любому веку... Брось, при чем тут век!
Он не длиннее жизни, а короче.
Любому дню потребен нежный снег,
когда январь. Луна в начале ночи,
когда июнь. Антоновка в руке
когда сентябрь. И оттепель, и сырость
в начале марта, чтоб под утро снилась
строка на неизвестном языке.
Бахыт Кенжеев
Многие в Иркутске ошибочно полагают, что улица на фото называется Франка Каменецкого, но нет... это был очень хороший врач-офтальмолог, и звали его сложно и красиво: Захария Франк-Каменецкий. Он похоронен на лисихинском еврейском кладбище. Когда-то в Лисихе водились лисы, деревня, а сейчас и леса, и кладбище поглотил суетливый и жадный город...
Вообще этот конец Карла Маркса всегда безлюден, а машины... они просто фон. Когда-то я работала в образовательном центре на Франк-Каменецкого 22Б, и частенько коротала перерывы между уроками в здешнем скверике, глядя на струи напольного фонтана (зимой трудно поверить в его существование!) и глядя на серебристые самолёты, которые заходят на посадку. Для неместных: аэропорт находится прямо в городе... так было отнюдь не всегда, но города имеют свойство разрастаться...
Вылезла в морозец погулять - в магазины, а ещё птиц кормить - было ещё ничего, а вечером и утром - хуже. У нас не слишком холодно, что с ветром это "минус тридцать", и у меня в голове вертелось только: "Талнах, Кайеркан, Таонкрахт" (последнее - это из Макса Фрая). На обратном пути пластинка сменилась на "ему и больно, и смешно, а мать грозит ему в окно". То есть по такой погоде мыслей немного, и они в несколько сжатом телеграфном стиле. Зато бодрит. Только болит всё.
Трудность морозов на самом деле только в том, что всегда очень больно: и выносливость прямо пропорциональна твоему болевому порогу. Хотя, конечно, есть люди с каким-то телесными запасами, которым любой холод нипочём - без шапки и нараспашку. Но это не моя история. Мне-то просто каждый раз колени ледяной саблей перерезают. И это пространство между шапкой и шарфом просто раскалывается на мелкие осколки косточек, и все эти мелкие осколки впиваются в лоб, глазницы и переносицу.
Хочется куржака, слепящего снега, инея и отсутствия ветра, ибо пока это всё величественно, грандиозно, но, как писала Ариадна Эфрон, "очень больно глотать этот нездешний сплав, дырявящий грудь". Вот-вот.
И страшно подумать, какой холодный металл на морозе...
Всегда интересен этот своеобразный переход из конца сонного января в февраль. Где-то ещё догорают ёлки, но сознание уже не тревожат. И тем приятнее и холоднее голубенький сборник стихов "WINTER" для вальдорфских школ, где я нашла трогательное стихотворение про птичку Робин с алой грудью и снег, выпавший лишь в январе. Не про нас, конечно, но зато Англия-Англия - говорится с интонацией Чехова "жена есть жена", а у меня "зима есть зима"...
В январе жизнь - это какой-то однообразный концентрат для потребления. Вроде супа на завтрак, обед и ужин. Супа в тюбике для космонавтов... Февралтский ветер обязательно принесёт перемены, а в январе, что? Болеть? Работать? Просто лежать?..
Кажется, что все двери заперты, дела хочется отложить до весны, а сейчас остаётся лишь запастись терпением и просто жить/спать.
И странный звук металла, скребущего по небу, - так я слышу самолёты. Мне кажется, что каждый звук запаздывает и начинает нарастать с задержкой где-то в пару секунд... и ещё очень осторожны и отчётливы шаги по шёлковому покрытию снежного наста. Как будто под этим шёлком насыпан обыкновенный крахмал...
Изредка встречаются и нестандартные виды транспорта. Не на каждый день:
Шапки снега на столбах и заборах растут, напоминая о перинах и подушках госпожи Метелицы, навевая мысль о снеге о том, что если возраст дерева можно посчитать при помощи колец на спиле, то снегопады - по количеству серых слоёв:
Впрочем, освещение кое-где уже не то, что февральское, а откровенно мартовское, весеннее:
И хорош на закате даже Центральный рынок, ибо доминантой в том районе является пожарная каланча на бывшей Преображенской улице (ныне Тимирязева).
И прекрасны золотистые ливни семян американского сорного клёна... растение это паразит, но лучше уж клёны, чем асфальтовые поля:
И приветливо открыта калитка в музей городского быта, музей чая и... сам Кружевной дом, который спрятан во дворе:
Вообще, любимый мой дом на Декабрьских событий (это не в честь декабристов, а в честь боёв 1917-ого года - самый кровопролитный год в истории Иркутска) это дом, где одно время жил Лев Давыдович Троцкий с семьей:
Модерн куда более брутален, но в достаточной мере представлен в нашем городе, где укрепился, утвердился и... задал столичный тон центру города: жаль балкона, который не уцелел...
Глубокая патриархальность и некое ретроградство к лицу Иркутску:
А уж стройность и высота окон вошли в местные легенды!..
Приезжайте в наш город ("обетованный... такой невозможный и такой желанный...")!
И подписывайтесь на мой канал о городах и странах:)