По счастливой случайности я предотвратила то, что в роддоме получу не своего ребенка

В молодые годы многое воспринимается спокойно. Еще нет жизненного опыта, поэтому не все последствия разных событий осознаются. Я тоже относилась ко многому нормально, но потом жизнь меня научила, что бдительность нельзя терять никогда.

Я выросла и жила все годы в небольшом городке. Чем-то он даже деревню напоминал. У нас все друг друга знали, все общались. За счет этого многие вопросы решались на доверии, никто и не думал подозревать кого-то в нечестности и обмане. Я к этому привыкла, постепенно перестала вообще проявлять подозрительность, потому что все и всегда у меня было хорошо.

Когда я вышла замуж и забеременела, я не переживала. Я знала многих врачей, доверяла им. Специалисты меня наблюдали на протяжении всего периода, когда я была в интересном положении.

Нервничать я стала только в момент, когда оказалась в роддоме. Там обстановка была не очень, уюта я не наблюдала, а мне его не хватало. Легла в это учреждение я заранее, чтобы не испытывать лишних стрессов. Но все же сберечь нормальное психологическое состояние у меня не получилось.

Первые роды у всех являются стрессом. Я не стала исключением. Когда процесс начался, я растерялась. Врачи меня успокаивали, помогали мне настроиться на то, что будет происходить. Постепенно я пришла в относительно нормальное состояние.

Роды прошли у меня без осложнений, но процесс был долгим. После него я была измученной, уставшей. Меня отвезли в палату, сказали, что я могу отдохнуть.

Ребенка после родов у меня забрали. Я толком не успела даже посмотреть на его личико. У меня это не вызвало вопросов, потому что мне казалось, что так правильно, что так и нужно. В роддоме были установлены советские правила, которые в то время были у всех на слуху. Никто не думал о том, как важно малышу быть первые часы жизни с матерью, потому что это сильно влияет на его будущее. Я и сама об этом узнала, когда мой сын вырос.

Несколько часов я была в палате одна. После этого привезли женщину, которая тоже только родила. У нее на свет появился второй ребенок. Ей было 37 лет. Она считалась позднородящей.

Мы разговорились, потому что нам двоим было скучно. Обсуждали мы разные темы, смеялись. Нам было относительно весело вдвоем. Но наш разговор прервала медсестра.

Она спросила, кого привезли в родов, кто только что родил. Моя соседка по палате сказала, что ее пару часов назад поместили в палату. Девушка в белом халате сказала. что сейчас принесет ребенка на кормление. И через пару минут она уже зашла с младенцем на руках.

Женщина взяла его на руки, стала рассматривать. Я спросила, на кого похож ее сын. Она отметила, что не может понять. Ей показалось, что он вообще не похож ни на кого. Она не нашла сходства ни с собой, ни со своим мужем. Дальше она стала пытаться покормить малыша грудью. Но он сжимал губы, отворачивался. Она промучилась несколько минут, а потом попросила меня сходить за медсестрой.

Я радостно согласилась, вышла в коридор. Там медсестры разговаривали между собой. За одно я решила поинтересоваться, когда принесут моего малыша. Когда я подошла к посту и задала свои вопросы, та медсестричка, которая принесла соседка по палате малыша, подскочила.

Она вскрикнула: “Инна, это же ваш ребенок у соседки! Я перепутала малышей”. Я остолбенела от заявления, которое прозвучало. Но потом я пришла в себя, после чего бросилась в палату. Я бежала бегом.

Когда я влетела в ту палату, я схватила ребенка, которого соседка никак не могла успокоить. У меня на руках он сразу же замолчал. Видимо, он понял, что его на руках держит биологическая мама.

Я с ужасом думала о том, как могла бы развиваться ситуация дальше, что могло бы случиться, если бы по счастливой случайности я не пошла к медсестре спрашивать что-то. Мне кажется. что путать детей в роддоме сотрудникам учреждения доводится. Не представляю, сколько детей при этом растет в чужой семье, не знает своих биологических родителей. Мне кажется их довольно много. И при этом ни они сами, ни люди, которых называют мамой и папой, не догадываются о том, что чадо попал к ним по чудовищной ошибке, которую совершили медики.