Честные слова Владимира Буре из интервью для нашей рубрики «Разговор по пятницам».
Обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков пообщались с Буре в августе 2012 года.
Владимир Буре — личность уникальная. Не просто папа двух хоккейных звезд, Павла и Валерия.
Один из лучших пловцов в истории Советского Союза, четырежды привозивший олимпийские медали. Переехав в Штаты, стал тренером по физподготовке. С «Нью-Джерси» выиграл два Кубка Стэнли.
Внезапно, все бросив, вернулся в Москву. Стал вице-президентом хоккейного ЦСКА. И так же внезапно эту должность оставил.
Интересны и семейные тайны фамилии Буре: Владимир Васильевич не общается ни с Павлом, осевшим в Америке, ни с мамой, которая живет в Москве.
На 61-летнего Владимира Васильевича в этом Ступино поражались — всякое утро начинал с пробежки. В 6.00.
— И дня не пропустили? — ужаснулись мы.
— Конечно, — улыбнулся Буре.
— После операции на сердце?
— Да, сделали шунтирование пять лет назад.
— Что ж вас так прижало?
— Сам был в шоке. В «Нью-Джерси» проходил обследование — и что-то врачи забеспокоились. Направили в госпиталь — проверять досконально. Уж там говорят: «Срочно на операцию!» — «Когда?» — «Сегодня!» И в 6 утра прооперировали. Открыл глаза, а через несколько часов меня подняли на ноги.
— Сурово.
— У американцев своя методика реабилитации. Считают, ходьба — лучшее лекарство. Сказали ходить — я начал ходить. Бегать не заставляли, но спустя три недели я уже играл в теннис. И втянулся, бегая часик по утрам. Выходных себе не позволяю. Для меня это все равно что зубы почистить.
— Почему ни свет ни заря?
— Чтоб день не пропадал. Отзанимался — и свободен. Если вдруг не побегаю, в голове сидит: надо, надо, надо... Ни на чем сосредоточиться не могу. Всем, кто хочет регулярно заниматься, советую: только с утра.
— ЦСКА, где были вице-президентом, вы покинули одновременно с Фетисовым, вашим другом?
— Пораньше.
— Причина?
— Приглашал меня в клуб Фетисов. Но ожидания не оправдались. Все не соответствовало тому, о чем договорились. Я был очень недоволен. В ЦСКА почему-то думали, что сосредоточусь на физической подготовке. А я-то ехал на руководящую роль. Мне хотелось повышения. Реальных полномочий вице-президента. Тренировать не собирался.
— Мы вас понимаем.
— Да и работа главного тренера, Немчинова, не вызывала у меня... Как бы мягче сказать... Положительных эмоций. Знал бы, что так все обернется, из «Нью-Джерси» не ушел бы. У меня была престижная должность в одном из сильнейших клубов мира. Но к Фетисову никаких претензий, вот это напишите обязательно. Слава мой самый близкий друг.
— Он же вас сорвал из Америки?
— Ну и что? Выбор-то мой. Силком в ЦСКА не тащили. Решился на переезд я с огромным трудом. Здесь у меня уже ничего нет, семья давно в Штатах. Поставьте себя на мое место: не жил в Москве 22 года, и шестидесятилетним очутился в этом городе, один, в съемной квартире. Ни ложки, ни вилки. Тяжело.
— Назад в «Нью-Джерси» вас не ждали?
— Уйти из НХЛ легко, вернуться — сложно. К моменту моего возвращения «Дэвилз» испытывали финансовые трудности, многих сотрудников уволили. Клуб нынче в предбанкротном состоянии.
— Чем занялись?
— Стал советником президента КХЛ — передаю опыт российским командам. Кому интересно.
— Словом, тренируете. То, от чего отказались в ЦСКА.
— Я не тренирую, а советую. В каждом американском клубе своя программа, эксклюзивная. Никто ее не афиширует, информация на сторону не уходит. Я показываю то, как одиннадцать лет работал с игроками «Нью-Джерси». Провожу тренировки в зале. Говорю: «В «Нью-Джерси» было так. Если вам это подходит — запоминайте». Мне не жалко, я сам у других подсматривал упражнения. Здорово, если тренер про какое-нибудь мое упражнение скажет: «Это точно для себя брать не стану...»
— Почему?
— Он анализирует. Нащупывает. В Россию я буду наезжать время от времени.
— О чем молодежь расспрашивает?
— Да обо всем. В Ступино меня поселили на базе с командой. И под вечер потянулись ребята ко мне в номер. Один постучал, другой. Мальчишка спрашивает: «Как мне раскачать вот эту группу мышц?» И указывает на грудь. Для хоккея — самая бесполезная группа. Говорю: а для чего тебе? Молчит. Но я сам догадался — на пляже красоваться. Рассказал ему, как. Лучше плохая программа, чем ее отсутствие.
— Эксперименты Тарасова, если объективно, — бред? Прыжки с блинами от штанги, через ворота, с разгона плечом в борт...
— Почему? У каждого своя система. Прыжков, допустим, и у меня хватает — правда, без блинов. А то слишком большая нагрузка на позвоночник и колени. Втолковываю ребятам: «Суставы берегите. Когда прыгаете — старайтесь мягко приземляться. Как кошечка».
— Вы с разными хоккеистами поработали. Самый могучий организм, который встречали?
— Мой старший сын. Зверюга! Тренировался, превозмогая боль, усталость. Ни разу не пожаловался. Бег, штанга, подтягивания — везде у Паши были высокие результаты. Я воспитывал его так же, как меня — отец. Папа никогда не хвалил. Говорил обычно: «Мог бы проплыть еще лучше!» Вот и я после каждого матча указывал Паше, в чем нужно прибавлять, что подправить. Он прислушивался. Ярких хоккеистов много. Но, поверьте, больше я не видел, чтоб кто-то играл настолько красиво, разнообразно и напористо, как Павел Буре. Эх, если б не травмы...
— Отчего у Павла посыпались колени, как полагаете?
— Наверное, что-то генетическое.
— Каким поступком вас особенно озадачил генеральный менеджер «Нью-Джерси» Лу Ламорелло?
— Увольнением Фетисова. Необъяснимо. Да, был у команды спад, но шансы-то на выход в плей-офф мы не растеряли. Когда Слава позвонил мне с этой новостью, я подумал, что в отставку отправлен лишь Ларри Робинсон, главный тренер. Сказал: «Может, теперь тебя назначат на его место?» Слава вздохнул: «Ты не понял, уволили весь штаб». Мне кажется, из Фетисова мог бы получиться великий тренер. С его-то опытом и пониманием хоккея! Например, в «Нью-Джерси» он отвечал за игру в большинстве, так клуб по этому показателю лидировал в лиге.
— Вам ведь хочется еще посмотреть на Фетисова-тренера?
— Тут вы в точку. Но время уходит. Сколько лет уже он не тренирует. А в этой профессии необходим постоянный тонус. Чтоб нервами чувствовать команду. Если Слава вернется, навык восстановится. Но одного сезона для этого будет мало.
— Ваша фамилия выбита на Кубке Стэнли?
— Разумеется. Как все победители, получал его на день в свое распоряжение. Когда впервые привез домой, позвал соседей. Так они долго ощупывали Кубок — поверить не могли, что тот настоящий.
— Владимир Малахов рассказывал нам, что хозяин «Нью-Джерси» Джон Макмуллен решил продать команду в 2000 году после победы в Кубке Стэнли. Поэтому заказал не традиционные золотые перстни, а из платины, украшенные рубинами.
— Да, перстень роскошный. Разгуливать с такой «шайбой» по улице не будешь. Народ не поймет. А на какие-то матчи или хоккейные мероприятия перстень изредка надеваю.