Однажды я в составе группы студенток проходила практику в коррекционной школе-интернат. Всем нам полагалось по несколько часов лекций, общий смысл которых заключался в идее: «Учёба – это хорошо, секс – это плохо».
Ранние «браки» в таких школах случаются легко, чем слабее интеллект, тем сильнее инстинкты. Спустя 5-7 лет выпускники приводят сюда своих таких же деток.
В этой школе мы узнали, как выглядят в реальной жизни все психические патологии и отклонения, о которых читали в учебниках и которыми в нашем обществе принято обзывать неприятных людей.
С профессиональной точки зрения это был интереснейший опыт: олигофрены в разных стадиях дебильности, алалии, аутичные проявления, психические расстройства, был даже один трехлетний идиотик… А какое там было оборудование! Одна комната Монтессори чего стоит. Всеми детьми там занимались.
В один из дней мы шли по коридору, перед нами выскочил низкий коренастый мальчика, широко открыл рот и начал орать. «Вы ему понравились», - сказал сопровождавший нас педагог. После нам рассказали, как правильно одеваться на контактные мероприятия: тёмная однотонная одежда, длинные рукава и юбки, никаких вырезов, украшений, из макияжа выделять нужно было только рот, чтобы дети понимали, куда им концентрироваться.
Каждой из нас полагалось ещё и по личному трудному подростку: изучать, устанавливать контакт, корректировать. За мной закрепили девочку 16 лет. Я подготовилась и, вся такая заряженная, жду. День жду, два жду, а её нет. Спрашиваю у школьного психолога: «Где девочка-то моя?». А мне говорят: «Она на днях бросилась на учительницу с ножом и сейчас 2 недели в психушке отбывает – сезонное обострение. Ты подожди, скоро выйдет».
«Конечно, подожду… - говорю я, - Пусть там это… лечится, не торопится…»