Станислав, безумно, нервничал с самого утра. День встречи с психологом совпал с моментом возвращения внутреннего зверя из затяжного "отпуска". По мнению парня, сие обстоятельство не сулило для него ничего хорошего. Но, как оказалось, насильственное заточение и трудотерапия - способны на великие дела. Пробудившийся мохнатый сосед вел себя куда сдержаннее, чем прежде. Он не вмешивался в мыслительный процесс, не навязывал своё мнение и не спорил с "головным офисом". Подросток так обрадовался этой разительной метаморфозе, что решился обратиться к своему альтер-эго с просьбой:
— Ты слышишь меня? У меня к тебе дело.
— "Слышу. Что я могу для тебя сделать?": - Со спокойной заинтересованностью отозвался зверь.
— Пожалуйста, постарайся не проявлять себя, пока мы будем сидеть на приёме. Это помешает мне сосредоточиться на беседе и может плохо кончится для нас обоих.
— "Не беспокойся, человек меня не обнаружит, даже если будет специально искать. Но раз ты так вежливо просишь - я буду молчать." - отреагировал на просьбу голос в голове.
— Спасибо. Это, действительно важно для меня.
— Станислав, я жду тебя в машине, поторапливайся. - Сообщил сыну Валерий Сергеевич и вышел из квартиры.
— "Ты, главное, не бойся. Любая твоя проблема разрешима, я буду рад, если док поможет тебе с принятием себя."
Парень неловко кивнул в ответ на дружелюбие монстра и отправился в прихожую обуваться.
***
Визит к психологу, на деле, оказался не таким уж и страшным испытанием, каким его представлял себе Станислав.
В кабинете царила атмосфера уюта и порядка. На стене, возле кресла для посетителей, висела небольшая репродукция "Звёздной ночи" Ван Гога, а чуть поодаль в углу помещения располагался письменный стол (на котором располагалась небольшая табличка-визитка Константинов И.М.) и деревянный книжный шкаф. За столом восседал темноволосый мужчина средних лет и что-то записывал в ежедневник. Психолог вежливо поприветствовал своего визитёра, пристально осмотрел его и пригласил присесть. Станислав внутренне вздохнул с облегчением: - "Хорошо, что психолог не оказался женщиной, а то, я бы так и сидел - "ни бе-, ни ме- ни кукареку".
Один этот факт неплохо поспособствовал плодотворному сотрудничеству и обсуждению возникших проблем. Специалист ни разу не перебил Станислава во время повествования. Лишь изредка делал необходимые пометки в своём ежедневнике, для выстраивания вектора предстоящей беседы. Когда поток долго накапливаемого негатива был вылит полностью, подросток почувствовал себя значительно лучше, чем прежде. Психолог, в свою очередь, задал несколько уточняющих вопросов.
— Как давно ты заметил за собой эти изменения в своём поведении?
— С мая прошлого года. Родители говорят, что это всё переходный возраст. В последнее время спокойствие даётся мне особенно тяжело. - Обтекаемо ответил Станислав и крепко задумался – “Вот бы рассказать про тот злосчастный парк и оборотня! Само моё существование, с тех пор, противоестественно. Но, если я признаюсь, особенно сейчас, когда меня притащили лечить психику – всё станет только хуже. Нет уж! Я сам виноват в произошедшем, не хочу втягивать в это Фила, он и так достаточно пострадал из-за меня.”
Константинов, с интересом, воззрился на притихшего парня. Во время приёма успев настроится на мысленную волну своего юного пациента, он тщательно следил за каждым невысказанным словом, благодаря собственной телепатии. Док давно выработал у себя привычку анализировать чужие мысли для достижения нужного результата. Ведь кому как не вампиру с тонкой душевной организацией знать о сложностях принятия себя? Особенно, когда природа обделила тебя в физической силе и ловкости. Отсутствие нижеперечисленных качеств мало его беспокоило - он давно решил для себя, что посвятит жизнь излечиванию чужих психологических травм. Факт того, что сейчас у него на приёме сидит напуганный и растерянный щенок нельзя было оставить без внимания, поэтому психолог решился произнести одну из реплик мысленно, чтобы проверить не ошибся ли он в своих догадках:
— "Полагаю, ты со своим товарищем очень дружен, раз вас связывает такая неоднозначная общая тайна."
— Так и есть. Я доверяю ему как самому себе. Фил - мой самый лучший друг: — Рефлекторно отозвался Стас даже, не заметив, что ответил на невербальный вопрос вслух. Константинов прервал свои записи и спокойным изучающим взглядом посмотрел на подростка:
— "Хм, неплохие телепатические способности для столь юного возраста. И это при том, что он, явно, не умеет их контролировать."
Мужчина задумчиво посмотрел на свои заметки и погрузился в свои мысли:
— "Заражённый подросток - бомба замедленного действия. Готов поклясться, что парень медленно сходит с ума из-за недопониманий и одиночества. И раз он здесь - я постараюсь облегчить его состояние."
***
Весь следующий месяц Станислав привыкал к реальности в которой он вынужден каждую неделю посещать кабинет психолога. Из-за стойких стереотипов, царивших в подростковой среде, парень стыдился этого факта и не рассказал о нём даже Филиппу. Втайне надеясь, что, однажды, тот сам поинтересуется о причинах удручённого состояния друга.
Однако, Сенов был слишком занят, чтобы обращать внимание на что-либо ещё кроме собственных насущных проблем. Технические зачёты, мелодические диктанты и разучивание пьес, к предстоящему мартовскому выступлению мешали "смотреть по сторонам". Стас хоть и понимал, что Филя не обязан слушать его ликантропное нытьё о сложностях бытия, но это не помогало ему избавиться от чувства одиночества и опустошённости. И в одно, ничем не примечательное, мартовское утро это состояние лишь усугубилось. Так совпало, что среди толпы учащихся в гардеробе, одновременно, оказались Князьков, Татаринцева (вернувшаяся после долгого отсутствия) и Новиков. Стас застыл на месте, не зная, как подступиться к девушке. На прошлом сеансе психотерапии он пришёл к мысли, что если хочет простить себя за содеянное, то должен объясниться с Надюшей, как только представится шанс. Но уловив родной запах и отыскав её в толпе глазами - так и не решился приблизиться. А вот, Лёшка не стал терять времени зря и завёл с "кудрявой лапушкой" непринуждённый диалог. Стас решил, не выдавая своего присутствия, понаблюдать за беседующими. Следуя за ними по коридору на почтительном расстоянии парень весь превратился в слух.
—... Тебя так долго не было, что даже, солнце выглянуло посмотреть кто пришёл. Рад, что ты чувствуешь себя лучше. - Заливался соловьём Новиков.
— Спасибо, я тоже рада вернуться. Пока сидела дома, чуть кукухой не поехала. Зато, успела закончить несколько эскизов для художки. Правда, таблицы по истории так и не написала. В этих датах сам чёрт голову сломит. - Эмоционально взмахнула ладонью Надя.
— Ах, ты, ленивая попа. Хочешь, напишу за тебя? - Хитро улыбнулся Лёшка. Все учебные работы, которые требовали усидчивости и внимательности Новиков выполнял с особенной тщательностью, так как они, по итогу, составляли львиную долю его положительных оценок.
— Я отсюда вижу, что это "ж-ж-ж" неспроста. - Надя взглянула на волейболиста снизу вверх и прищурилась.
— Ничего от тебя скрыть нельзя. - Притворно вздохнул Новиков, поведав о сути своих неприятностей: - Так и есть. На меня повесили рисование плаката к весенним соревнованиям. Но, так как я никогда раньше ничем подобным не занимался - получилась какая-то раскурда. Прокрастинервничаю уже третий день по этому поводу, а сдавать уже завтра.
— О, это, как минимум, на "Смутное время" и "реформы Михаила Романова" тянет.
— И мороженого сверху? Расквитаемся со своими долгами и пойдём гулять. - Приобнял Надю за плечи Лёшка.
— Нет, не стоит. Таблиц будет достаточно. Может как-нибудь в другой раз? - Надюша мягко высвободилась из его объятий. Она не планировала идти с Новиковым на свидание, но попыталась сгладить неловкий момент. Ей, попросту, не хотелось обижать хорошего парня. Со времён той злополучной драки в мае Лёшка успел остепениться и согласиться с исключительно дружеской направленностью из общения. Иногда его симпатия к кудрявой художнице прорывалась наружу, но он никогда не позволял себе лишнего. Тем не менее, в этот раз, белобрысый волейболист воспринял слова подруги, как призрачный шанс на изменения.
— Конечно, как скажешь, Надюнь. Без проблем.
Стас ощутил, как его душу, одновременно, пронзили тысячи игл. Разум наполнился ревностью, болью и обидой. Войдя в класс он, буквально, ссыпался на стул и лёг на парту, никак не отреагировав на попытки подсевшей Надюши заговорить с ним. Отныне, во время уроков Станислав, старательно, игнорировал свою соседку по парте, а на переменах был готов уйти куда угодно, лишь бы не пересекаться с ней. Девушка не поняла, по какой причине попала в такую немилость, а парень не желал объяснять ей столь очевидную, для него, вещь.
