Станислав, безумно, нервничал с самого утра. День встречи с психологом совпал с моментом возвращения внутреннего зверя из затяжного "отпуска". По мнению парня, сие обстоятельство не сулило для него ничего хорошего. Но, как оказалось, насильственное заточение и трудотерапия - способны на великие дела. Пробудившийся мохнатый сосед вел себя куда сдержаннее, чем прежде. Он не вмешивался в мыслительный процесс, не навязывал своё мнение и не спорил с "головным офисом". Подросток так обрадовался этой разительной метаморфозе, что решился обратиться к своему альтер-эго с просьбой:
— Ты слышишь меня? У меня к тебе дело.
— "Слышу. Что я могу для тебя сделать?": - Со спокойной заинтересованностью отозвался зверь.
— Пожалуйста, постарайся не проявлять себя, пока мы будем сидеть на приёме. Это помешает мне сосредоточиться на беседе и может плохо кончится для нас обоих.
— "Не беспокойся, человек меня не обнаружит, даже если будет специально искать. Но раз ты так вежливо просишь - я буду молчать." - отреагировал на просьбу голос в голове.
— Спасибо. Это, действительно важно для меня.
— Станислав, я жду тебя в машине, поторапливайся. - Сообщил сыну Валерий Сергеевич и вышел из квартиры.
— "Ты, главное, не бойся. Любая твоя проблема разрешима, я буду рад, если док поможет тебе с принятием себя."
Парень неловко кивнул в ответ на дружелюбие монстра и отправился в прихожую обуваться.
***
Визит к психологу, на деле, оказался не таким уж и страшным испытанием, каким его представлял себе Станислав.
В кабинете царила атмосфера уюта и порядка. На стене, возле кресла для посетителей, висела небольшая репродукция "Звёздной ночи" Ван Гога, а чуть поодаль в углу помещения располагался письменный стол (на котором располагалась небольшая табличка-визитка Константинов И.М.) и деревянный книжный шкаф. За столом восседал темноволосый мужчина средних лет и что-то записывал в ежедневник. Психолог вежливо поприветствовал своего визитёра, пристально осмотрел его и пригласил присесть. Станислав внутренне вздохнул с облегчением: - "Хорошо, что психолог не оказался женщиной, а то, я бы так и сидел - "ни бе-, ни ме- ни кукареку".
Один этот факт неплохо поспособствовал плодотворному сотрудничеству и обсуждению возникших проблем. Специалист ни разу не перебил Станислава во время повествования. Лишь изредка делал необходимые пометки в своём ежедневнике, для выстраивания вектора предстоящей беседы. Когда поток долго накапливаемого негатива был вылит полностью, подросток почувствовал себя значительно лучше, чем прежде. Психолог, в свою очередь, задал несколько уточняющих вопросов.
— Как давно ты заметил за собой эти изменения в своём поведении?
— С мая прошлого года. Родители говорят, что это всё переходный возраст. В последнее время спокойствие даётся мне особенно тяжело. - Обтекаемо ответил Станислав и крепко задумался – “Вот бы рассказать про тот злосчастный парк и оборотня! Само моё существование, с тех пор, противоестественно. Но, если я признаюсь, особенно сейчас, когда меня притащили лечить психику – всё станет только хуже. Нет уж! Я сам виноват в произошедшем, не хочу втягивать в это Фила, он и так достаточно пострадал из-за меня.”
Константинов, с интересом, воззрился на притихшего парня. Во время приёма успев настроится на мысленную волну своего юного пациента, во время приёма он тщательно следил за каждым невысказанным словом, благодаря собственной ликантропной телепатии. Док давно выработал у себя привычку анализировать чужие мысли для достижения нужного результата. Ведь кому как не оборотню-полукровке знать о сложностях в принятия себя? Особенно, когда природа обделила тебя в физической силе, храбрости и ловкости. Отсутствие нижеперечисленных качеств мало его беспокоило - он давно решил для себя, что посвятит жизнь излечиванию чужих психологических травм. Факт того, что сейчас у него на приёме сидит напуганный и растерянный щенок нельзя было оставить без внимания, поэтому психолог решился произнести одну из реплик мысленно, чтобы проверить не ошибся ли он в своих догадках:
— "Полагаю, ты со своим товарищем очень дружен, раз вас связывает такая неоднозначная общая тайна."
— Так и есть. Я доверяю ему как самому себе. Фил - мой самый лучший друг: — Рефлекторно отозвался Стас даже, не заметив, что ответил на невербальный вопрос вслух. Константинов прервал свои записи и спокойным изучающим взглядом посмотрел на подростка:
— "Хм, неплохие телепатические способности для столь юного возраста. И это при том, что он, явно, не умеет их контролировать."
Мужчина задумчиво посмотрел на свои заметки и погрузился в свои мысли:
— "Заражённый подросток - бомба замедленного действия. Готов поклясться, что парень медленно сходит с ума из-за недопониманий и одиночества. И раз он здесь - я постараюсь облегчить его состояние."
***
Весь следующий месяц Станислав привыкал к реальности в которой он вынужден каждую неделю посещать кабинет психолога. Из-за стойких стереотипов, царивших в подростковой среде, парень стыдился этого факта и не рассказал о нём даже Филиппу. Втайне надеясь, что, однажды, тот сам поинтересуется о причинах удручённого состояния друга.
Однако, Сенов был слишком занят, чтобы обращать внимание на что-либо ещё кроме собственных насущных проблем. Технические зачёты, мелодические диктанты и разучивание пьес, к предстоящему мартовскому выступлению мешали "смотреть по сторонам". Стас хоть и понимал, что Филя не обязан слушать его ликантропное нытьё о сложностях бытия, но это не помогало ему избавиться от чувства одиночества и опустошённости. И в одно, ничем не примечательное, мартовское утро это состояние лишь усугубилось. Так совпало, что среди толпы учащихся в гардеробе, одновременно, оказались Князьков, Татаринцева (вернувшаяся после долгого отсутствия) и Новиков. Стас застыл на месте, не зная, как подступиться к девушке. На прошлом сеансе психотерапии он пришёл к мысли, что если хочет простить себя за содеянное, то должен объясниться с Надюшей, как только представится шанс. Но уловив родной запах и отыскав её в толпе глазами - так и не решился приблизиться. А вот, Лёшка не стал терять времени зря и завёл с "кудрявой лапушкой" непринуждённый диалог. Стас решил, не выдавая своего присутствия, понаблюдать за беседующими. Следуя за ними по коридору на почтительном расстоянии парень весь превратился в слух.
—... Тебя так долго не было, что даже, солнце выглянуло посмотреть кто пришёл. Рад, что ты чувствуешь себя лучше. - Заливался соловьём Новиков.
— Спасибо, я тоже рада вернуться. Пока сидела дома, чуть кукухой не поехала. Зато, успела закончить несколько эскизов для художки. Правда, таблицы по истории так и не написала. В этих датах сам чёрт голову сломит. - Эмоционально взмахнула ладонью Надя.
— Ах, ты, ленивая попа. Хочешь, напишу за тебя? - Хитро улыбнулся Лёшка. Все учебные работы, которые требовали усидчивости и внимательности Новиков выполнял с особенной тщательностью, так как они, по итогу, составляли львиную долю его положительных оценок.
— Я отсюда вижу, что это "ж-ж-ж" неспроста. - Надя взглянула на волейболиста снизу вверх и прищурилась.
— Ничего от тебя скрыть нельзя. - Притворно вздохнул Новиков, поведав о сути своих неприятностей: - Так и есть. На меня повесили рисование плаката к весенним соревнованиям. Но, так как я никогда раньше ничем подобным не занимался - получилась какая-то раскурда. Прокрастинервничаю уже третий день по этому поводу, а сдавать уже завтра.
— О, это, как минимум, на "Смутное время" и "реформы Михаила Романова" тянет.
— И мороженого сверху? Расквитаемся со своими долгами и пойдём гулять. - Приобнял Надю за плечи Лёшка.
— Нет, не стоит. Таблиц будет достаточно. Может как-нибудь в другой раз? - Надюша мягко высвободилась из его объятий. Она не планировала идти с Новиковым на свидание, но попыталась сгладить неловкий момент. Ей, попросту, не хотелось обижать хорошего парня. Со времён той злополучной драки в мае Лёшка успел остепениться и согласиться с исключительно дружеской направленностью из общения. Иногда его симпатия к кудрявой художнице прорывалась наружу, но он никогда не позволял себе лишнего. Тем не менее, в этот раз, белобрысый волейболист воспринял слова подруги, как призрачный шанс на изменения.
— Конечно, как скажешь, Надюнь. Без проблем.
Стас ощутил, как его душу, одновременно, пронзили тысячи игл. Разум наполнился ревностью, болью и обидой. Войдя в класс он, буквально, ссыпался на стул и лёг на парту, никак не отреагировав на попытки подсевшей Надюши заговорить с ним. Отныне, во время уроков Станислав, старательно, игнорировал свою соседку по парте, а на переменах был готов уйти куда угодно, лишь бы не пересекаться с ней. Девушка не поняла, по какой причине попала в такую немилость, а парень не желал объяснять ей столь очевидную, для него, вещь.
