Есть такой тип светлых от Бога людей – добрых и солнечных. Они просто ходят по миру – светятся сами и светят другим. И еще - зажигают звезды. Виталий Петрович ушел от нас после тяжелой болезни накануне Рождества, и прощались с ним в Рождество. И людей было много… И до сих пор не верится, что его лучезарная улыбка осталась только на фото и в космосе….
Можно много рассказывать о нем, как о геологе, как о неутомимом путешественнике, невозможно рассказать, как о поэте, писателе (места в газете не хватит), и трудно рассказать о его пути художника. Поэтому я не буду повторять скупые строчки биографии, интернет каждому в помощь… Жалею об одном. Только что вышел всероссийский альманах «День Поэзии ХХI век”, на страницы которого стремятся попасть сотни российских поэтов. Виталий вошел в этот номер с новой подборкой… Я не успел подарить ему новый альманах, который поступит в нашу областную библиотеку им. Д.И. Менделеева. Но стихи надо вернуть читателям. Он сам просил об этом на нашей последней встрече… Прими читатель немного света из космоса от нашего Виталия Петровича Огородникова.
ПОЕДИНОК
Н. И. Фёдоровой
Всё чаще я картину эту вижу –
Размазывая звёзды по винтам,
Вновь «Messerschmitt» заносит свою грыжу
Над домом, где родился Левитан.
А там внизу, да ведь совсем девчонка,
Но ремесло её не для тихонь.
И голосом надорванным, но звонко
Сама себе командует: «Огонь»!
Когда сошлись их взгляды в перекрестье,
Когда забилась в щели тишина,
Он вспоминал об огненной невесте,
О белокуром пареньке она.
И продирал озноб до каждой клетки,
Ведь каждый знал, что жизни нет другой.
У Нины с сапожищем на гашетке,
У Отто с бомболюком под рукой.
И вот молодчик армии «великой»
И самолёт, как нераскрытый зонт,
Дымящейся средневековой пикой
Уткнулся в вертикальный горизонт.
СТАРЫЙ СИБИРСКИЙ ТРАКТ
Здравствуй каторжный тракт,
Ты не знаешь, откуда мы, кто мы,
А встречаешь нас так,
Словно мы с тобой вечность знакомы.
И в глухие леса
Проросла путеводная веха.
Даже плач колеса
Не забыло таёжное эхо.
Каждый вздох, каждый шаг
Отдаётся всё чётче и чище –
Помнит топкий большак
Окрик кучера, свист кнутовища.
Дум чужих острова
Нам помогут с дороги не сбиться.
Чьи же это слова
И такие знакомые лица?
Тракт, то жгуч словно плеть,
То коряв, как язык инородца.
С ветром хочется петь,
И кандальная песня поётся.
* * *
Небеса засосало болото –
Крики птиц глубоки и низки,
Но рисует невидимый кто-то
На продрогшем тумане мостки.
И в багрово-кипящем закате,
По воде с леденящим лицом
Жерди, слани, упругие гати
Он выводит волшебным резцом.
И… Тропа! Под рукой живописца –
Отступают трясины и мхи,
И дорога в подошвы стучится,
И в кустах шебаршатся стихи.
Где волнами, а где валунами
Стёжки топкие вымостит он.
И идёт по тропе вместе с нами –
Верхотурский Святой Симеон.
В ТИРЕ
Разговорчивый, радостный, славный –
не злой,
Завсегда подбодрит, если кто-то не в духе,
Дед полы подметает железной метлой
И из валенок щиплет свинцовые плюхи.
Я сюда прихожу, а сюда уже нет,
У бордюрины скрючилась корочка хлеба,
Только крыша оставила в облаке след,
Да вон лампочка вкручена в самое небо.
Тирщик, тирщик, да где тебя носит – ау!
Уж винтовки, как псы на цепях, присмирели,
И галдит вороньё – уж не их ли зову,
В серой ветоши крон никакой акварели.
Только прошлое всё же дохнёт горячо,
Брызнет лихо румянца в лицо, не жалея.
И затвора щелчок, и отдача в плечо,
И закончится тир, как вот эта аллея.
И развяжутся улиц тугие узлы,
Ведь давно уже в пыль истрепались мишени,
И никак не понять вечно юной Тюмени,
Кто в ней ищет следы от железной метлы.
* * *
Три, два, один – запущено ведро,
Ах, сколько звёзд в углах, по стенкам жмётся.
Железом перевитое нутро
Летит со свистом в космосе колодца.
Схватить звезду, и брызгами звезды
Раскрасить эту темень дерзко, смело.
Ведро летело за глотком воды,
За свежестью высот, глубин летело.
Всё выше свист, уже недалеко,
И вот холодный щит воды расколот.
И так ведру прохладно и легко,
Но цепь пошёл мотать лощёный ворот.
И… раз, два, три, в ладонях озерцо.
Звезда лишь не погасла на ветру бы.
Ослабла цепь, знакомое лицо.
И губы, неужели эти губы!
[День поэзии — XXI век. 2022–2023 год] 236-237
«Латинское Primitivus означает «первый», «самый ранний», «изначальный». То есть примитивист — это тот, кто в своём творчестве опирается на некое первоначальное, детское мироощущение. Самое искреннее, ничем и никем не замутнённое. И дающееся, кстати, не всем и не часто… У нашего автора оно, несомненно, присутствует. И к тому же, в моём понимании, Виталий Огородников — как самоорганизованный художник-сочинитель — в известном смысле — настоящий первопроходец. Да, он впереди нас многих». – это из предисловия поэта Михаила Федосеенкова к «Избранному» Огородникова.
А я добавлю одно из своих любимых мной стихотворений поэта из «Избранного» для тех, кто помнит троллейбусы:
Троллейбус от холода синий
От стаи пернатой отстал,
Ведь сталь, оперённая в иней, —
По-прежнему мёртвая сталь.
Из кожи уж вылезла, пыжась,
Но только никак не поймёт,
Что вся эта зимняя пышность
Её не спровадит в полёт.
Прощай, заковыристый ребус, —
На улице просто пурга,
И в инее синий троллейбус
Всё небо надел на рога.
Троллейбус Виталия Огородникова теперь мчит по небу и полкам библиотек. Когда-нибудь в аэропорту «Рощино» должен причалить самолет с именем «Виталий Огородников», потому что он так умел летать и наматывать небо на строчки стихов и кисть художника!!! И с какой улыбкой!.. Это будет самый улыбающийся в Сибири самолёт…
А мы будем помнить, печатать, а главное – читать!
Сборник «Избранного» завершает это стихотворение. Вчитайтесь…
ЧИСЛЕННИК
Снова в нежных руках календарь потеплел,
И рисунки оттаяли с окон,
И запрыгал в сенях заполошный апрель,
И запахло берёзовым соком.
Расторопно листались и ночи, и дни,
И, как только дошли до июля,
Свет расквасили радуг цветные огни —
Это шумное лето пахнуло.
Полетели листки, словно листья с берёз,
Даже тросточка лёта просила,
И из туч перевёрнутых дождик пророс
И в саду притаился плаксиво.
Старость — этот сухой, седовласый бунтарь,
Жизнь потухшими датами выстлав,
Согревает руками другой календарь,
Где сугробы непрожитых листьев.