Оглядываясь назад, уже можно смело сказать, что два фактора играли ведущие роли в моей судьбе. Это работа в милиции и баскетбол. Работа в команде - это когда на тебя надеются. И ты не просто должен не сплоховать, а прыгнуть выше головы. Разбиться в дребезги и сделать. Победа зависит не только от лидеров, но и от "подносчиков патронов".
Про ментовку уже писал много и трошки осталось чего добавить. А вот про баскетбол, как-то не очень. Нет, не забыл. Баскетбол свёл меня по жизни с замечательными людьми. Многому научил, за что я ему очень благодарен. С друзьями-баскетболёрами дружу давно и крепко. С некоторыми уже больше полувека. Где-то тут уже раньше "заикался", что пробовал бороться в классической борьбе и даже занял 2 место на спартакиаде Новосибирской области в самбо. Если в баскетболе - команда, то в борьбе схватка один на один. Удивила совершенно иная психология. Тут уже не сачканёшь. Но, тоже очень интересно.
Не комментатор (слава богу!). И уже только болельщик. Хотя играл на первенство СОАН за институт ядерной физики где-то лет до 45 или даже больше. И вот после одной проигранной игры, не поленился и записал, что накипело. Успел не расплескать эмоции и донести почти целиком до бумаги.
Вчерашний адреналин испарился разбавленный водочными парами, и осталась горечь. Нет, не под языком, от проданной дьяволу печени, а в душе. Игра была достойна победы и то, что продажный московский судья за 17 секунд до конца основного времени свистнул не туда, было очевидно. И проиграла не команда, проиграли мы все. Нас всех размазали провинциальной рожей по давно не мытому, в объедках столу. Ребята бились как львы и прыгнули выше головы. Сыграть на равных с легионерами, получающими в 10 раз больше – это многого стоит.
В третьем периоде показалось, что всё встает на свои места и равная игра первой половины, только подманка, для неискушенной публики, дань потехи хозяевам площадки. А когда в четвертом, сначала не отпустили далеко, а потом зацепились и стали потихонечку догонять, то шалая мысль «А вдруг?!» открыла пожарные гидранты дикого адреналина всего зала и погнала наших голой грудью на пермскую амбразуру. И гладиаторы, чья честь измеряется в процентах статистики, а совесть в долларах дрогнули и попятились.
Поначалу думал, я один такой умный и помогаю отдавать пасы и ставить заслоны, елозя задницей по скамейке и дергая ногами как Буратино. Но, когда услышал ЧТО говорит Кухря гадкому судье, я понял, что Евсеев спел ирландцам их любимую колыбельную. Когда пермяки отдавали голевой пас под наше кольцо в пол, Матвей сзади на трибуне, вместе с Черновым перехватывал его, пиная меня ногой сзади в спину, я не возражал, только бы у них обоих получился этот перехват! Сан Саныч Карелин с пионерским задором дудел всеми своими 10 литрами легких в пластмассовую дудочку, а Алик Солодкин так сердито притоптывал ножкой на судей, что было жалко его моднячие штиблеты.
И я понимал капитана команды Костю. Его не выпускали на площадку 44 минуты, и он ничем не мог помочь команде, которой отдал всё, свои не только лучшие, а практически все годы, здоровье, себя! Меня не выпускают туда без малого 30 лет. Но падлюка-память хитро прикрывает своей ладошкой этот промежуток и кажется, что дайте кеды и я выскочу со скамейки. Аристархов вытолкнет меня в спину на площадку и скажет с бешеными глазами всего только одно слово «Давай!», и ты поймешь, что надо давать и дашь! Так дашь… Или сдохнешь.
Я видел стальные желваки на скулах Рожка и его руки, вырывающие стальные перила и знал, что он рядом со мной бьётся не жалея ни себя ни противника, а Дворского в тот момент не смог бы затоптать под кольцом и Шакил О`Нил. Другой Серега, забыв про полковничьи погоны, молотил рукой по невинному рекламному щиту и негодующе обращался как Ленин с броневичка, выпростав руку вперед (правда, без кепки), ко всему залу. А зал дышал и стонал синхронно. Грезин бросал трюльник и зал перехватывал своё дыхание, боясь сдуть мяч с траектории. И когда этот мяч влетал в авоську, зал также синхронно ревел на выдохе. Этот рёв бы да богу в уши.
Игра, мать твою… Игра длиною в Жизнь!
1 февраля 2004 г.