Воспоминания Натальи Александровны Шиблевой, кандидата филологических наук, доцента кафедры «Журналистика» Пензенского государственного университета.
В один из дней, когда я училась на четвёртом курсе, мы, студенты группы Л-15, толпились около аудитории 362. Шла перемена, а через стекло двери, которое белая занавесочка изнутри прикрывала не полностью, мы видели, что там идет «разбор полётов». Преподавателем был немолодой солидный мужчина, который показался нам очень сердитым. Из аудитории он вышел явно не в настроении. Кто-то сказал: «Да уж, «повезло» группе. Это Шувалов, проректор, синтаксис на пятом курсе ведёт». «Да, – подумали мы с некоторым опасением, – вот как дадут его нам в следующем семестре…». Так я впервые в одностороннем порядке, полузаочно познакомилась с Иваном Фёдоровичем.
А во втором семестре того же 4 курса нам, действительно, повезло (и это уже уже без кавычек!): на полтора года Иван Фёдорович стал нашим преподавателем.
Он читал замечательные содержательные стройные лекции по синтаксису для учебного потока из 6 групп. Аудитория 357 была полной, и тишина была идеальная. Иван Фёдорович стоял за кафедрой, говорил бодро, размеренно, громко. На каждое теоретическое положение приводил примеры. Они были из разговорной речи, из художественной литературы, из газет. Всегда называл авторов. Как я уже тогда понимала, предложения были тщательно подобраны с эстетической и воспитательной точки зрения. Порой, Иван Фёдорович спрашивал, откуда строки или что обозначает то или иное слово, давал небольшой комментарий по этому поводу. В моём восприятии, лекции проходили быстро, было всё понятно и легко. Пустого времени не было. Старались записать практически всё. Позже эти лекции мне очень пригодились. Именно курс синтаксиса стал первым в моей работе со студентами-журналистами.
У нас Иван Фёдорович вёл и практические занятия. Так что повезло нам дважды! «Страшными» был первый диктант и ожидание разбора его результатов. Со временем Ивана Фёдорович стал нашим любимым преподавателем. Он знал и чувствовал русский язык, был строгим, но справедливым учителем с хорошим чувством юмора и добрым сердцем. Ему важно было, чтобы мы не зубрили, а понимали, развивали языковое «чутьё». Расстраивался не оттого, что кто-то ошибся, а потому, что кто-то ленился и не хотел знать. Бывало, опаздывали на первую пару – всегда разрешал зайти. Журил, но не ругал. Обращался к студенту по-разному: и по имени, и по фамилии, и на «Вы», и на «ты» (большую роль играла интонация), то как к взрослым, то как к детям, но всегда с уважением и по-доброму. Готовил нас к учительской работе; студентам, которые хорошо разбирались в предмете, на несколько минут давал попробовать себя в роли преподавателя синтаксиса.
Иван Фёдорович был очень демократичным человеком. Мы запросто в любое время могли пойти в его проректорский кабинет на первом этаже с вопросом по теме или с какой-то проблемой, просьбой, потому что для нас он был не проректором, а просто Иваном Фёдоровичем.
Спустя некоторое время я стала работать на кафедре русского языка и журналистики. Сейчас это кафедра журналистики – повзрослевшее дитя Ивана Фёдоровича, которое он вынянчил, поставил на ножки и которому, как раньше говорили, дал путёвку в жизнь. Вложив в кафедру много сил, даже будучи на заслуженном отдыхе, всегда интересовался, как и чем кафедра живёт, радовался нашим успехам. Сейчас выпускники кафедры работают во всех пензенских и во многих федеральных СМИ, в том числе на руководящих постах. А в 90-е всё только начиналось.
На работу шла, как на праздник. Атмосфера была дружески-деловая. Тогда казалось, что это естественно и иначе и быть не может. Иван Фёдорович был очень светлым человеком; необходимая строгость, требовательность руководителя сочеталась с улыбчивостью, бесконечной добротой, человечностью. Я не помню случая, чтобы он вышел из себя, повысил голос: всегда приветливый, щедрый на положительные эмоции и слова и сдержанный в ситуациях, где эмоциональная реакция могла только навредить. Он думал о каждом из нас и относился и к лаборантам, и к преподавателям кафедры с отеческой заботой, доверием, пониманием.
Работа никогда не была для Ивана Фёдоровича формальностью. Он очень хотел, чтобы сформировался дружный коллектив, и делал для этого всё. В работе для него, прежде всего, важны и ценны были люди, их настроение, самочувствие, и он всегда помогал нам и словом, и делом. Он редактировал мою первую научную статью, направил меня в аспирантуру, всегда интересовался, хватает ли мне времени, есть ли какие трудности, как я сдала экзамены, как идёт работа над диссертацией, над авторефератом, всё ли хорошо дома, как мои близкие. И такое отношение, насколько я знаю, было ко всем членам кафедры. Перспективы и возможности заниматься наукой были у всех. За 11 лет при Иване Фёдоровиче-заведующем несколько человек отучились в аспирантуре и успешно защитили кандидатские диссертации, двое окончили докторантуру, один получил учёное звание доцента. Иван Фёдорович вникал в наши проблемы и помнил обо всех всё и помогал, шёл навстречу. Он умел прощать, радоваться чужим успехам и сочувствовать чужому горю.
Иван Фёдорович любил людей, был дружелюбным и гостеприимным человеком, талантливым организатором. Кафедра была открыта для всех: для студентов, их родителей, абитуриентов, выпускников, учителей школ, преподавателей, журналистов, учёных, технических работников, других гостей. Поддерживались связи с ведущими вузами страны, с редакциями СМИ. Приглашались читать лекции доценты МГУ. Отдельные дисциплины, мастер-классы вели известные пензенские журналисты. Проводились научно-практические конференции. А в праздники кафедра собиралась за столом, чествовали и именинников. 1996–2007 гг. в истории кафедры – это было трудное, но интересное и доброе время – время Ивана Фёдоровича Шувалова.
Иван Фёдорович постоянно был в общении. При этом ему чужд был снобизм. Мудрый человек, он ровно, одинаково просто общался с самыми разными людьми, невзирая на их возраст, образование, профессию, статус – без тени заносчивости, высокомерия или, наоборот, подобострастия. Выйдя на пенсию, он не забывал о нас, звонил, спрашивал о делах кафедры, о семье, о здоровье и настроении, порой, первый поздравлял с праздником, всегда помнил о днях рождения. В последний раз я слышала его голос 7 января 2023 года…
Иван Фёдорович успевал многое: руководил кафедрой, преподавал, много читал и всегда был в курсе происходящего, исследовал диалект родного села, язык прессы, писал научные статьи, создавал монографии, был летописцем педагогического университета, публиковал материалы в газетах, выступал в радиопередачах, а также… работал на даче. На кафедру приносил плоды труда: огурцы, груши, сливы, клубнику, а свежими яблоками угощал даже весной: знал секрет их хранения. К даче у Ивана Фёдоровича отношение было особое. Он интересовался рассадой, ждал весенних работ, радовался урожаю. Иногда он ехал на дачу сразу после трудового дня в вузе, говорил, что работать физически на природе очень полезно, там «дышится легко», земля даёт силы.
Иван Фёдорович очень хотел успеть, побыстрее завершить работу по исследованию говора родного села, очень трепетно к этому относился и буквально светился от радости, когда показывал изданную книгу. Работа по сбору и описанию местного диалекта была для него очень важна. Иван Фёдорович говорил: «Если я этого не сделаю, никто и никогда уже этого не сделает», потому что носителей диалекта становится всё меньше. Как я поняла из нашего с ним диалога, из его реплик, это исследование было для него больше чем научное изыскание, это был, по его словам, долг перед земляками, перед малой родиной, это было возвращение к началу, к памяти родных и близких. «Все мы родом из детства», и его родная Елшанка Неверкинского района, связанные с ней воспоминания, видимо, были для Ивана Фёдоровича тем источником вдохновения, правильного отношения к миру, людям, источником доброты и человечности, который питал его всю жизнь.
В моём понимании, Иван Фёдорович – один из таких людей, на которых, как говорят, мир держится. Это Человек именно с большой буквы, ставший для многих эталоном порядочности и профессионализма. Мне кажется, что нет людей, которые бы к Ивану Фёдоровичу плохо относились, а если есть, значит, они его не знали. Когда раньше встречала знакомых, учившихся в педагогическом, сколько бы лет им ни было, они обязательно спрашивали об Иване Фёдоровиче. Все, кого я знаю, отзываются о нём по-доброму. Иван Фёдорович любил людей, а люди чувствуют отношение и помнят, и, если не сразу, то с возрастом обязательно ценят то, что встречается в нашей современной жизни не так уж и часто, и отвечают признательностью.
Иван Фёдорович Шувалов – мой учитель, наставник в работе и даже в каких-то житейских делах. Его уход из жизни – это горькая потеря... Я благодарна Ивану Фёдоровичу за всё и рада, что успела ему это сказать…
Светлая память и царство небесное дорогому Ивану Фёдоровичу Шувалову…