Ночные шорохи

Автор: Наталья Крофтс

И звуки поссумов, ночующих на балках...

Генри Л о у с о н

С появлением западных поселенцев многие из австралийских животных стали исчезать: сошли на нет полосатые тасманские волки и ушастые малые бандикуты, пришлось плохо и пресловутым тасманским дьяволам – то их целенаправленно истребляли фермеры, то свалилась на них ужасная эпидемия лицевой опухоли. Даже многочисленные кенгуру всё никак не могут привыкнуть к новым правилам игры: так и норовят выскочить на дорогу, остановиться и уставиться на стремительно приближающуюся машину большими доверчивыми глазами, с немым вопросом в глазах: «А что дальше будет?»

Но многие поссумы приспособились к сосуществованию с людьми очень успешно: облюбовали себе места в парках и под крышами домов, с удовольствием наведаются к вам и в мусорный бак, и в сад-огород. В прошлом их истребляли из-за ценного меха, но теперь поссумы защищены законом, и ни один приличный австралиец их не тронет, даже – как я убедилась воочию – не станет мстить за укушенный палец. Когда наступают сумерки, нужно только присмотреться и прислушаться: то пробежит поссум по телеграфным проводам, то зашелестит листвой в придорожной ограде. Я навожу на куст фонарик – и вижу среди ветвей невероятно толстого и самодовольного зверя, зычно чавкающего листьями и щурящегося на свет. Кончик хвоста у него совсем лысый, это – кольцехвостый поссум. Он сидит у самого моего дома и, похоже, уходить никуда не собирается. Я же очень рада такому симпатичному соседу.

Но радуюсь я недолго. Примерно в четыре часа утра прямо над кроватью раздаётся деловитое шебуршание. Кто-то возится под крышей – возится долго, основательно и прекращать это увлекательное занятие явно не собирается. Заснуть при таком шуме невозможно – не помогают ни попытки прикрыть голову одеялом, ни беруши. Наконец, забираюсь на стул, далее – на стол, и стучу в потолок. Следует минутное недоумённое молчание (мысленно вижу, как поссум презрительно приподнимает бровь) – и возня возобновляется. Я сдаюсь и покидаю поле боя: забираю одеяло и отправляюсь спать на диван в другую комнату.

После пары бессонных ночей я наконец объявляю шуршателю войну. Сначала мы забираемся под крышу и ищем следы жизнедеятельности – но понять, кто и как сюда забирается, не удаётся. Тогда я звоню в санитарную инспекцию – и тут понимаю, сколь велик и почитаем поссум в австралийском обществе.

– У вас кто, крысы или поссумы? – спрашивают меня первым делом.

– Честно говоря, не знаю. Подумала, что поссум – только потому, что видела несколько поссумов рядом с домом.

Санинспектор долго слушает по телефону, как я воспроизвожу звуки и последовательность событий этих бессонных ночей. Наконец решает:

– Скорее всего, поссум. Ничем вам помочь не сможем.

– Как?

– Мы занимаемся только крысами. Позвоните в компанию, работающую с поссумами. – И уже почти попрощавшись, санинспектор душевно добавляет: – Только и они вам не помогут.

– Почему?

– А что они сделают? Приедут, поставят безвредную ловушку. Поймают поссума – и отнесут его, целого и невредимого, не далее как на пятьдесят метров от вашего дома. А он, не будь дурак, тут же вернётся на уже обжитое местечко. И всё начнётся сначала.

– Подождите, а почему его не отвезти подальше?

– Нельзя. По закону, поссума полагается отпустить в радиусе 50 метров от того места, где его поймали. Иначе у зверя может случиться нервный стресс. А он – охраняемый вид.

Про мой нервный стресс от бессонных ночей речи не было.

Дав мне переварить эту ценную информацию о приоритетах австралийского общества, голос на другом конце провода мягко посоветовал:

– Вы поищите дырки в крыше. Кстати, как он туда залезает? Если можно, отпилите ветки деревьев, ведущие на чердак.

Легко сказать: ветки у деревьев тоже просто так отпиливать нельзя – нужно разрешение местного совета.

И вдруг мне неожиданно повезло: в тот же день к дому подъехала машина, чистящая стоки. С неё-то и обнаружили, что завелись у нас в крыше, под самыми стоками, волнистые попугайчики. Вот эти милые существа и возились так беспардонно ни свет ни заря. Причём оказалось, что прав у попугаев меньше, чем у поссумов: гнёзда их убрали, а то могут завестись крысы, очень любящие поживиться свежими яйцами. Ночные шорохи прекратились. Оклеветанные мной поссумы продолжают громко чавкать в кустах и шуршать в пальме под моим балконом. Зла на меня они, похоже, не держат.