Автор: Наталья Крофтс
Впервые наши с поссумом пути пересеклись в городе Мельбурне, куда меня направили в командировку вместе с Полом, коллегой-австралийцем. Поужинав, мы решили пройтись до гостиницы пешком: судя по карте, наш путь проходил по симпатичной набережной реки Ярра, потом – через огромный парк.
Уже давно стемнело, в парке не было ни души – и тут я увидела невероятно огромного кота, идущего по аллее вразвалочку походкой главаря местной шпаны. Коричневатый мех, пушистый хвост.
– Ой, смотри, какой котяра! – воскликнула я, указывая на зверя.
– Какой же это кот?! Это поссум! – ответил мой коллега.
Действительно, когда существо обернулось, я увидела, что мордочка у него лисья, или даже, скорее, как у огромной мыши. За время моего недолгого пребывания в Австралии поссумы мне ещё не встречались, а слово было знакомо исключительно благодаря Элиоту и его «Книге старого Поссума о кошках». Мне очень захотелось получше рассмотреть этого нового зверька:
– Тихо, не спугни его! Как ты думаешь, он нас ближе подпустит?
Но австралиец, не слушая меня, направился прямо к поссуму. Зверь остановился и смерил моего коллегу оценивающим взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Я замерла – а Пол, подогреваемый недавно выпитым вином и желанием показать иностранке, кто здесь хозяин, подошёл к существу вплотную, чуть нагнулся и протянул палец, беспечно приговаривая:
– Поссум-поссум-поссум.
Кто здесь хозяин, поссум давно знал и без Пола: деловито обнюхав протянутую ему руку и ничего съедобного в ней не обнаружив, зверь открыл пасть: «хрррям». Раздался крик – и поссум с достоинством ретировался. Из пальца текла кровь. Наскоро вытерев её салфеткой, мы со всех ног поспешили в гостиницу, по дороге обсуждая, стоит ли сдаваться врачу на уколы от бешенства или подождать. Пол утверждал, что поссум показался ему очень рассудительным, что бешенства в глазах кусателя не наблюдалось – а цапнул, мол, его поссум за дело, хорошо обдумав ситуацию, а вовсе не под влиянием болезни.
Над деревьями висела полная луна.
– Ну вот, – подытожил пострадавший, – оказывается, укушен я был в полнолуние. Завтра, скорее всего, уши у меня станут треугольными и покроются коричневой шёрсткой.
На этом моё ночное знакомство с новым сумчатым не закончилось по одной очень простой причине: любопытство. Доведя коллегу до гостиницы и оставив его зализывать раны, я пошла в свой номер: там, среди разных разностей, предоставляемых гостям, лежала пачка овсяного печенья. И мой фотоаппарат. С этими двумя сокровищами я и отправилась назад в парк, продолжить знакомство уже без неблагоразумных свидетелей.
Парк был по-прежнему безлюден – но вовсе не пуст. Я прошла по аллее всего несколько шагов, когда из мусорного бака выглянула упитанная мамаша-поссум; на спине у неё сидел малыш размером с котёнка. Вид у обоих был довольный: очевидно, в урне разносолов хватало, поэтому, сделав несколько снимков, я продолжила путешествие.
И вот, наконец, у одного из стволов я увидела одинокого поссума, сидящего в позе белочки с иллюстраций к «Сказке о царе Салтане». Он казался несчастным и голодным. На меня взглянул равнодушно, но когда появилась пачка печенья и зашуршала обёртка, зверёк, отложив в сторону все свои раздумья, направился прямиком ко мне. От столь решительных действий храбрости у меня поубавилось – и вместо того, чтобы ломать печенье на части и кормить поссума из рук, я кинула голодному созданию весь кружок. Поссум взял дар обеими передними лапами, уселся поудобнее и принялся жевать. Но счастье его было недолгим: тут же с соседнего ствола поспешно спустился ещё один поссум и устремился к своему приятелю. Печенье отлетело в сторону, оба зверька подпрыгнули и сцепились в пронзительно визжащий клубок. Парочка каталась по земле, в воздухе над ними медленно и печально кружилась свежевыдранная шерсть. В довершение картины, из-за туч выглянула яркая полная луна – и в её свете стало отчётливо видно, что среди крон проносятся молчаливые тени огромных летучих лис.
Окинув взглядом этот пейзаж, я со всех ног припустила к гостинице. Сзади всё ещё слышался душераздирающий визг.
Правильно говорили взрослые в детстве: «Опасайся тёмных парков!» Особенно в славном городе Мельбурне.