Диковинная земля
Исцелился Захарка, всю дорогу почитай от самого Кузнецкого острога промаялся, а вот подишь ты — прибыл на место и исцелился. Местные бабы говорят, вода что из‑под обрыва ключом бьет особенная — святая, вот и помогла казачьему десятнику от рези в малой нужде избавиться… Мысли о товарище, с которым немало троп по тайге сибирской проложили, прервал звон срывающегося с обрыва и убегающего в сторону реки ручья. Старшина казачьего отряда, прибывший на строительство нового форпоста на Бии, тряхнул русой головой, перекрестился и уставился на веселую, сверкающую на солнце дорожку. И что такого в этой воде особенного? А ведь еще в Кузнецке слыхал о донесении бийского воеводы самому Петру Алексеичу о том, что, мол, есть в 23 верстах от Бийской крепости ключик с хорошей водой. Что, мол, вода та для питья и лечения пригодна и что для людей хворых у того ключика изба срублена. Выходит не сбрехали крестьянские женки. Да и то ладно, что Захарка в строй вернулся. Дело государево справлять надо — форпост строить, вон уж и название для него найдено „Бехтемирский“. Хоть и ненашенское слово, а доброе. С местного Би-Те-Мур переводится как святая вода, впадающая в Бию. Не знал казачий старшина, что до прихода русских казаков на эту землю люди здесь поселились семь тысяч лет как. Впрочем, может, и догадывался, потому как о находках диковинных с этих мест новости до самого Кузнецка доходили. А в крепости Бийской у воеводы чудной рог хранился, огромадный, поболе самого старшины будет. А уж его Гоподь Бог ни ростом, ни силой не обидел. Рога эти — крестьяне, что из крепости по окрестным землям уже лет десять как без ведома начальства расселились, находили в пойме и на обвалах береговой глины и отправляли туда диковины. Но чаще менялись с местными кочевниками на пушнину. Те, говорят, из них амулеты делают. Мысли казачьего старшины, проделав круг, вернулись к государеву делу. Форпост построить для привычных казаков дело плевое. Лес под рукой, обрыв над Бией тут знатный, издаля ворога увидать можно. А джунгары нынче особо лютуют, не по нраву им прирост государства Российского… А звень вокруг стоит такая, словно колокола в благовест заливаются. В звон ручья пенье птах вливается — радуются весне… Прислонился к стене родниковой избенки. Упала на грудь пригретая солнышком голова старшины и задремалось ему… Ясная звень, добрая…
Святая вода
В 1730 году наказ государев был исполнен: на берегу Бии построили казаки оборонительное сооружение форпост „Бехтемирский“. Берегли от нападений окраины новорожденной империи. Служили справно, да про житейские радости не забывали. Село основали, Стан-Бехтемиром назвали. И славились на всю округу его жители здоровьем отменным. Причиной того сами считали воду из ключика заветного, хранили за иконами на божничках, и не портилась она сколько б там ни стояла. Больным детям глаза промывали, дома да поскотины от нечистой силы и от дурного глаза окропляли.
Хорошая слава, как известно, далеко бежит, да только, видать, первая грамотка до батюшки-императора не дошла, а может, к тому времени ему не до воды чудесной стало. И в 1754 году бийский полковник Колобов отправляет в Томскую канцелярию новое донесение о силе необыкновенной „…вод источника близ редута Бехтемирского“. Не забыл упомянуть и о том, что кочевники местные считают этот родник святым и само место иначе как святым не называют. Донесение это спустя почти двести лет в краеведческом музее Бийска будет храниться. А пока пришло из Томска разрешение на строительство близ родника лечебницы для болящих нижних чинов Бийской крепости и ее ветеранов. Под шумок и сам комендант загородный домик здесь себе отстроил для отдыха от забот по чину и в покое. Тогда же начали воду ключевую в крепостные храмы возить на первопрестольные праздники и не только. Святили родничок, как полагается, батюшки с приходов, а уж уход за ним на крестьян был возложен. Дорожка к нему с двух сторон проторена была со стороны Малоенисейского и со стороны Стан-Бехтемира. Уж крепость Бийская городом стала, а традиция осталась. До самой революции 1917 года детишек бийских только в той самой воде и крестили, потому как благо божье землей родной дадено и грех от него отказываться.
Уничтожить нельзя признать
Много воды утекло из святого бехтемирского родника в Бию, а та переданную ей целебную силу отдавала Оби, доходила ли эта сила до ледяных берегов холодного океана, того никто не знает. Не интересовались. А вот интерес, как вытравить из памяти народа легенды о Святом ключике, проявляли многие. Травили не только память, сам родник пытались уничтожить. По свидетельствам санитарного врача Алтайской краевой СЭС товарища Пинаева, в 50‑е годы XX века в пылу борьбы с религиозными пережитками местные власти пытались завалить родник. К работе подошли тогда основательно, глинистый обрыв отутюжили бульдозером. Однако спустя десять лет в документах о религиозной обстановке в Бийском районе, сохранившихся в архиве, Святой ключ, несмотря на старания властей, присутствовал в списке святых мест как ни в чем не бывало. И это при том, что до 1960‑го на месте, где испокон века собирались кочевники, чтобы помолиться своим богам, а затем эту святыню признали и приняли казаки и переселенцы, располагался летний лагерь для свиней!
Поняв, что физически чудо не уничтожить, его решили искоренить морально. Уполномоченный Совета по делам религий при совете министров СССР по Алтайскому краю направляет письма в отдел здравоохранения для проведения исследований качества воды во всех святых источниках данного списка. Позже заведующий отделом здравоохранения Алтайского крайисполкома товарищ Сергеев сообщит итоги: „…проведенные лабораторные исследования родника вблизи с. Бехтемир показывают, что вода в роднике ничем не отличается от воды других источников и для питьевых целей она пригодна“. Вот так, коротко и ясно, официально было заявлено о том, что чудес не бывает. Но перемены здесь все ж таки произошли. Свиней убрали. И в 1972 году на территории Би-Те-Мура автобазе лесозаготовительной конторы выделили участок в 3 гектара под строительства базы отдыха. И директор базы Ненашев даже привез из города-курорта Трускавец оригинальный проект „теремка“. Кстати, он — теремок — до сих пор считается Стан-Бехтемирской архитектурной достопримечательностью.
Возрождение славы
В 1969‑м в бийскую Успенскую церковь приезжает новый настоятель Ермаген. И среди множества его заслуг возрождение традиции привозить для крещения православных воду из бехтемирского родника. Искренне верил в ее благо. А вот как узнал о роднике? Скорее всего, из тех самых легенд и реальных исторических фактов, которые, несмотря ни на что, продолжали передаваться бийчанами из уст в уста. Машины по распоряжению архимандрида приходили за водой на источник постоянно, не только в праздники. Так продолжалось и после того, как Ермаген оставил службу настоятеля и стал ключарем, к тому времени уже Успенского кафедрального собора, вплоть до 2018‑го года. К тому времени святой родник получил новое имя — серебряный. Доказать, что чудеса бывают, пусть и основанные на науке, удалось Евгению Лебедеву. Об источнике он впервые узнал в 1990‑м. Когда молодой главный врач санатория „Рассветы над Бией“ вступил в должность, его сотрудницы сразу же обратили его внимание на местную воду. Рассказали, что стан-бехтемирские хозяйки умудряются сохранять в ней до середины зимы свежими огурцы. Однако поверить в уникальность воды его заставил случай. Изучая берег Бии, набрал стеклянную банку воды и оставил на солнечном подоконнике на несколько недель. А когда вспомнил о ней, удивился, что вода не зацвела, несмотря на летнюю жару. Это и натолкнуло его на мысль, что в источнике есть серебро. В 2021‑м он напишет в своих мемуарах:
— Впервые подробный химический анализ воды источника был получен в 1991 году. По моей личной просьбе отдыхавший в санатории „Рассветы над Бией“ сотрудник „Запсибгеологии“ Михаил Писаренко забрал образцы воды для исследования на базе камеральной лаборатории в Новокузнецке. В результате исследований образцов воды гидрогеологической службой этой организации предположения о содержании серебра в минеральной воде Святого ключа подтвердились. Святой ключик оказался серебряным. С этого момента к источнику приковано все внимание ученых гидрологов. После сотен проб и анализов удастся установить, что вода Бехтемирского месторождения содержит уникальное сочетание микроэлементов серебра и кремниевой кислоты. Вода из алтайского Святого источника превосходит даже знаменитую на всю Россию минеральную воду, которой так гордится курорт Трускавец.
Слабость и сила человеческая
Бежит вода, звенит… Чистая, святая… Сотни лет пробивает землю, чтобы дарить людям радость и поддерживать их силы. А они слабы, люди, как бы ни старались, не пристраивались на трон царя природы. Сколько их перевидала эта земля и мудрых, и глупых, благодарных и бесчестных. И ведь каждый, кто приходил сюда, сначала к Святому, потом к Серебряному источнику, приходил за одним и тем же — силой земли, которая одарила воду. Слава народная родникам особенно тяжело дается. Кто‑то низко кланяется в благодарность, прибирается, чтобы почище было, кто‑то вел себя как неблагодарный гость на пиру. Вода, она ведь как дитя малое, тишину любит и покой. Посидел-постоял в тишине, послушал звень, глядишь, и душа чище станет, и мысли светлые в голове зароятся. От того и хорошо, когда родники такие особенные под охрану государство берет. В списке памятников природы Алтайского края сегодня около 55 объектов, но только три из них — природные источники. И нет среди них Серебряного родника. Странно это и несправедливо. Вот ведь и повод есть для очередного пересмотра дела под названием Святой (Серебряный) родник: ровнехонько 260 лет назад здесь на этом самом месте была открыта первая в крае лечебница для ветеранов и младших воинских чинов. И причиной того события стал именно источник! Между тем во всех официальных источниках указывается, что развиваться курортное лечение на Алтае началось в 1949 году в Белокурихе.
Сколько историй с этим местом связано, сколько событий повидал родник и праведных, и неправедных. А получается, что не нужен оказался государству, чьи границы расширяли да укрепляли казаки. Их родник хорошо помнит. Добрые люди были, уважительные. Подмигивает искрами родник на солнце — почтительные гости и сегодня есть. Намедни приехали, огляделись, да и ушли, чтоб вернуться с досками, гвоздями и прочим. Приодели источник в новое. Обветшавшую от дождей да паводков лестницу заменили, глину вязкую настилами прикрыли… А самому роднику крышу подарили, чтоб глина сверху не падала. Красота получилась. Приезжие то были люди не местные. Новость ту сорока на хвосте принесла, на соседнюю иву уселась и давай стрекотать, что, мол, люди те были московские. И слово еще незнакомое для воды выстрекотала — меценаты. Одно только неведомо, будут ли они за порядком и далее присматривать.
Бежит ручей от родника, звенит по пути к Бии. Что помнит она, чьи мысли и задумки уносит к большой речной воде, чьи горести утопит в ней, чью радость отдаст облакам поднебесным…
Казачий старшина вздрогнул. Весенняя зябь пробралась к телу сквозь кафтан и зипун, начала подбираться сквозь подошву к ногам. И продремал‑то, однако, недолго, а солнце уже заметно скатилось к горизонту да начало укутываться потемневшими обрывками облаков. Да, это вам, братки, не лето, когда где сел, там и на ночь лечь можно. Вон и стена избенки родниковой как в тень попала — так и охолонилась в миг. Родник уже не подмигивал и не играл солнечными зайчиками. Вода стала стальной, упрямо пробиралась сквозь траву и низкие кусты приболотины к Бии. Упрямая вода. Как мы, подумал старшина. Вот так же идем, едем, и все только вперед, все что‑то думаем, ищем, все нам найденного да узнанного мало. Вода — что? Дождем обернется, а мы коль уйдем в небо, обратной дороги нет. Казак подошел ближе к источнику. Дед его сказывал, что, когда он еще только примерялся к отцовской сабле, вот такие родники считались святыми все до единого. И по словам старого бахаря (хорошего рассказчика — Прим. ред.) выходило, что по силе, с которой эта вода из‑под земли бьет, должен был в этом месте колокол церковный упасть. Только откуда ему тут было взяться. Разве что молнии небесные твердь земную пробили… Только подумал, как неведомо откуда налетевший ветер нагнал стальных туч и небо загрохотало так, что не ведавший страха в бою казак пригнулся и осенил себя крестом. Что ж за мысли такие беспутные пришли в голову его, коли так осерчало все вокруг в одночасье. И тут весь бийский берег-обрыв, насколько хватало взгляда вверх по течению и вниз, начали пронзать молнии. Били точечно, точно в крутые речные бока. И вокруг грохот такой, словно не молнии в землю с небес падают, а ядра чугунные пушечные. И ни капли дождевой. Зачаровало видавшего вида казака зрелище. Застыл у родника. Про студеный мартовский зимобор забыл. И тут голову прошило! Остро, до боли в висках! Это ему Божьей волей теперь все родниковые схроны, значит, ведомы. А молнии долбили далеко, вон и за Бийской крепостью жахнуло. По направлению определил. И понял старшина казачий, что никуда с этой земли не уйдет. Не сможет, не отпустят его в новые странствия по Сибири ни эти родники, ни река, ни леса, на которых сейчас висели рваные тучи. И в который раз вспомнил за этот день своего деда-бахаря и его байку о том, как в старину казаки дому своему клятву приносили. Он сорвал шапку с головы и рванул к реке. Бежал скоро, раздирая в кровь руки о скатанные ветром в единую стену кусты. Под ногами смачно и громко чавкала густая весенняя жижа. Вот и река, потемневшая от пережитой только что бури, выплевывала на берег волны и затопила старшину почти по колено. Казак размахнулся и забросил шапку в Бию далеко, как только мог. Перекрестился и выдохнул. Свершилось. Он выбрал себе дом, которого у него раньше не было. Теперь им будет эта земля. Ведь он сделал все, как говорил ему дед: по возвращении с войны или службы казак приносил в дар родовой реке свою шапку. Он сделал все правильно, и всю свою жизнь, что ему отмеряна, посвятит роднику, который исцелил казачьего писаря Захарку и многим людям еще сотни лет помогать будет.
В основу очерка легло интервью с главным врачом санатория „Рассветы над Бией“, кандидатом медицинских наук, лауреатом премии в области достижений науки и техники Алтайского края 2005 года Евгением Лебедевым.
Таисия Сорокина