Отрывок из книги Максима Руха "Кругосветное путешествие сквозь канализации" :
Секретарь объявил– «Слово передаётся нашему почётному Маршалу, основателю и идеологу Трансатлантической Энергетической Кооперации – Ревекке Грин». Болезненный вид этой миниатюрной женщины никак не увязывался с её огромным влиянием на международной арене. Ревекка Грин являлась публичным лицом и Лев знал, что она так же является автором проекта единой энергетической инфраструктуры четырёх континентов Атлантического региона. Поприветствовав аудиторию, Ревекка начала свой доклад:
– Главной темой сегодняшнего дня станет прогресс. Прежде чем я раскрою актуальную точку зрения на данный термин, хочу отметить, что все определения, которыми мы оперируем на этой конференции, раскрываются не просто для общего развития и расширения вашего кругозора. Эта информация для практического применения. В неоднозначных ситуациях, требующих масштабных и решительных действий, мы обращаемся к нашим фундаментальным понятиям, расставляя приоритеты с оглядкой на главную цель. Советую вам поступать так же. Направление, по которому сейчас следует Цивилизация – это не тот курс, к которому мы стремимся. Уже тридцать лет назад Обществом взята на вооружение совершенно другая концепция развития. Рост городов, рост населения планеты и увеличение потребления как в абсолютном отношении, так и на душу населения, происходят сейчас по инерции. Крупные процессы нельзя остановить мгновенно, поэтому понадобится ещё некоторое время для запуска на полную мощность обновлённой программы развития, соответствующей новому определению прогресса. В предыдущие века и десятилетия основной мерой прогресса считался девиз – «Сегодня больше, чем вчера». Конечно, были и другие точки зрения, но на практике применялось лишь одно, означавшее стремление к увеличению всего. Людей должно быть больше, города должны расширяться и усложняться, потребление должно расти, экономика должна раскручиваться, капиталы должны раздуваться, больше квадратных метров, больше машин, больше траффика, больше товаров, ещё больше людей, больше научных публикаций, больше спутников, больше ракет, больше электроники, больше энергии, больше скорости, бесконечное потребление энергии и материи. Если суммировать подобный подход, то на выходе мы получали нелепейший смысл существования Цивилизации, заключавшийся в трансформации бесценных ресурсов планеты в отходы для того, чтобы перерабатывать ещё больше ресурсов в ещё большее количество отходов. Очевидно, такой взгляд на развитие ошибочный, к чему мы пришли, столкнувшись с проблемой ограниченности территории, пригодной для жизни, ресурсов, которые тоже ограничены, как оказалось, и всё это на фоне безудержного, экспоненциального роста населения Земли. Когда все перечисленные проблемы приобрели чёткие очертания, игнорировать их уже стало невозможно, но именно перед лицом возможного кризиса у нас и появилось реальное понимание сути прогресса. Самым главным ограничением на пути бесконечного наращивания потребления является предел роста популяции людей. Сколько людей может прокормить планета? Цифры звучат разные. Некоторые математики называют цифры до ста миллиардов, при рациональном использовании ресурсов, территорий и разумном производстве, другие говорят, что предел уже достигнут. Практика показала, что ввиду иррациональности человека, скорее правы вторые и даже число в девять миллиардов не было бы достигнуто никогда, без организационных усилий наших иерархов и вас, господа. Вероятнее всего, население Земли никогда бы не превысило отметку в один миллиард. До тех пор, пока мы не наткнулись на естественную преграду в виде психологии обыкновенного человека и вытекающих из этого законов социологии, путь безмерного наращивания потребления через раскрутку мировой экономики, казался вполне правильным на долгие века. Но это тупик, в который мы зашли всего лишь за пару поколений в условиях гигантомании. В шестидесятые годы казалось, что вот-вот, ещё немного, и загадки Вселенной откроются нам, Солнечная Система совсем скоро будет покорена, а отбор в первые межзвёздные экспедиции будет производиться из детей уже живущих поколений. Даже лидеры стран наивно поверили в возможный скорый контакт с внеземными цивилизациями, которые обязательно подарят человечеству ещё более совершенные технологии, чтобы сделать ещё больше планет в Галактике похожими на нашу родную Землю. Технократия стала настоящим культом, а «прогрессивность» гражданина априори гарантировала ему социальное признание.
Теперь о менее очевидных ограничениях. Если обобщить все принципы, стимулирующие развитие основных отраслей экономики, таких как энергетика, сельское хозяйство, добыча природных ресурсов, большинство видов промышленности, науку со всеми её производными, такими как медицина, образование и так далее, то окажется, что в конечном счёте вектор развития направлен в сторону повышения уровня комфорта. В самом деле, труд многих поколений людей всех социальных классов был положен на алтарь суррогата, под названием прогресс с целью создания максимально комфортной среды для отдельно взятого гражданина. Именно к этой мечте стремились сотни миллионов людей, на протяжении долгих лет приводя в движение циклопические меха мировой экономики. Со временем, большие сверхчеловеческие идеи вроде покорения космоса, подчинения сил природы на службу людям, установления всеобщего равенства и далее по нарастающей, отошли на второй план. Первой ласточкой стало прекращение Лунной гонки. После этого постепенно перешла в состояние перманентного кризиса программа по освоению Солнечной Системы. В конце концов, деградация достигла в этой сфере такого масштаба, что мы не можем воспроизвести технологии пятидесятилетней давности. Для нас более недоступно даже планирование таких вещей, как пилотируемые полёты к ближайшим планетам, к реализации которых инженеры вплотную подошли ещё полвека назад. Распад, не меньший по разрушительности, затронул и остальные отрасли, не окупающие себя в обозримом будущем. Вектор развития технологий окончательно сместился в сторону удовлетворения насущных потребностей обывателей, которых большинство и за счёт которого получали финансирование такие амбициозные проекты, как Лунная программа, нейтринная астрономия, SETI, кластеры гигантских космических и наземных телескопов, программа озеленения Марса и многие другие. Ещё более амбициозные, равно как и дорогостоящие, начинания по изучению фундаментальной структуры материи, такие как LIGO или Большой адронный коллайдер, полностью так и не реализовали заложенный в инструменты потенциал, несмотря на многообещающие перспективы. Причины этого лежат так же в смене приоритетов и крутом развороте тренда в области развития технологий, что привело к изменению русла финансовой реки, питающей центры разработок и научно-исследовательские институты. Фундаментальная наука и исследование дальнего космоса, как эталоны для измерения прогресса, по мнению многих идеалистов, оказались на иссохшем, бесплодном грунте и доживают свои последние годы. Такая смена направления приносила свои плоды. В течение непродолжительного периода система образования действительно выдала огромное количество специалистов как технических, так и гуманитарных специальностей. Промышленность тоже переориентировалась на разработку и выпуск всё возрастающего количества всевозможных товаров, номенклатура которых расширялась, дробилась, разветвлялась, достигая невообразимого количества видов под любые запросы. После насыщения имеющихся на рынке ниш и удовлетворения наличных потребностей, промышленность объединилась с генераторами массовой культуры, с помощью моды, кино, рекламы, литературы, музыки, фотографии, создавая новые, не существовавшие ранее ниши, в которые привлекался потребитель, готовый спонсировать подобные излишества ради того, чтобы подчеркнуть некую воображаемую «индивидуальность», весьма спорную. В конце концов, спустя несколько десятилетий движения к новым трендам, средний уровень комфорта заурядного жителя Земли возрос на порядок, то есть – в десятки раз. Но это было лишь серединой пути, потому что промышленность быстро насытила абсолютно все возможные и невозможные потребности человека, после чего спрос на товары перестал расти так же быстро, как это наблюдалось в начале процесса. Остановить промышленность нельзя, но и перепроизводство приводит к катастрофе. В условиях, когда над всеми замаячила вторая Великая Депрессия, только уже мирового масштаба, ведь в конце двадцатого века уже не оставалось суверенных экономик и самодостаточных стран, качество товаров резко и одновременно стало ухудшаться. Все производители подключились к обширной программе исследований по изучению возможности программирования ресурса материалов, устройств и машин. Если ограничить заранее ресурс изделия, то возможно прогнозировать спрос на это изделие в будущем, таким образом можно планировать производство со стабильным спросом на продукцию, избежав тем самым риска остаться с нереализованными излишками. Явное снижение качества товаров никто не заметил, кроме небольшой группы ностальгирующих по прошлому, и этому способствовали два фактора: во-первых – синхронно с массовым внедрением товаров с ограниченным ресурсом, была запущена масштабная пропаганда поощрения консьюмеризма, поставившая в положение изгоев те группы граждан, которые склонны пользоваться слишком долгое время одними и теми же вещами, во-вторых – соотношение инженеров к дизайнерам в лёгкой промышленности, машиностроении, архитектуре, в производстве электроники и софта, ощутимо изменилось в пользу вторых. Дизайнеры создавали симулякры из симулякров в ущерб функциональности и надёжности. В конце концов, они добились в своём искусстве такого успеха, что податливые граждане, одержимые иррациональной жаждой покупать, с готовностью поглощали всю производимую продукцию. Отдельным катализатором повышения степени комфорта стал вектор развития Интернета. На заре своего появления, глобальная сеть рассматривалась как инструмент продвинутой связи, позволяющий оперировать файлами разных типов на высокой скорости из любой точки на Земле. Поисковые машины призваны были обеспечить людям доступ ко всей информации из открытых источников, что, как предполагалось, повысило бы уровень образования всех граждан. Даже пользователь из самой отдалённой деревни на краю света получал доступ ко всем библиотекам мира, а для того, чтобы переводить тексты с разных языков, больше не требовалось тратить годы в университете. Как и в случае с телевидением, которому на заре становления пророчили миссию великого учителя, способного превратить каждого человека как минимум в ходячую энциклопедию, Интернет очень быстро трансформировался в средство развлечения и пространство для ведения бизнеса. Несмотря на то, что до сих пор доступ к научно-технической литературе открыт даже в современном – сотовом Интернете, лишь одна десятитысячная доля пользователей регулярно запрашивает доступ к специальным образовательным ресурсам. В связи с тем, что развлекательный контент требует огромных мощностей для передачи, обработки и хранения информации, это повлияло сразу на космические программы развитых стран, на развитие электроники и на мировую энергетику. Одним словом, по мере перемещения активности масс в виртуальную реальность, глобальная сеть, как огромная воронка, затянула в себя почти все крупнейшие отрасли экономики. Космос стал теперь служить потребностям связи, что привело к засорению околоземного космического пространства роем из десятков тысяч спутников, энергетика стала придатком Интернета, а электроника стала разрабатываться преимущественно с ориентацией на запросы рядового потребителя, что шло вразрез с представлениями о задачах кибернетики в предыдущие десятилетия. Резюмируя второе ограничение, можно сказать, что всеми сторонами Цивилизации была достигнута главная цель – максимальный комфорт стал реальностью для большинства. И это как раз и явилось тем барьером, который остановил прогресс. Отсутствие борьбы приводит к деградации. Данное универсальное правило оказалось верным даже для такого сложного и многостороннего процесса. В условиях ультракомфорта, новые поколения отказались перенимать культуру труда и жестокой конкуренции за место под солнцем. Постольку, поскольку наука и технологии в двадцатом веке уже окончательно выродились в средства подъёма по социальным лифтам, а для некоторых – стали способом добиться признания и материального успеха, то принципиальная разница между, условно говоря, работой в сфере обслуживания, развлечений и принадлежностью к профессиям учёного или инженера, стёрлась. Отныне, при выборе профессионального пути, стандартный выпускник школы руководствовался новыми критериями. Первый критерий – возможно ли не работать вообще? Если такой возможности нет, то можно ли заработать достаточно для поддержания приемлемого уровня комфорта без необходимости получать специальное или высшее образование? Если и такой возможности нет, то какое образование гарантирует максимально быстро достичь уже указанный уровень комфорта? В результате, интерес к фундаментальным исследованиям и разработке технологий снижался вместе с образовательными стандартами. Если в конце двадцатого века в конкуренции на рынках труда участвовали опытные профессионалы с большим стажем, то после 2020 года корпорациям самостоятельно приходится почти с нуля готовить сотрудников по долгосрочным контрактам, чтобы закрыть свои потребности в рабочих руках – настолько понизились стандарты в образовательных учреждениях. Причины снижения требований к студентам в учебных заведениях связаны с отсутствием мотивации у новых поколений стремиться к достижению каких-либо высот, до конца жизни бросаясь на амбразуру по примеру своих родителей. Новые люди коллективно пришли к выводу о бессмысленности борьбы за существование, а гарантированный временем минимальный уровень комфорта, доставшийся в наследство от отцов, вполне приемлем. Таким образом, прогресс даже в старом его понимании, остановился. Остановился по естественным причинам, которые, повторюсь, лежат в природе самого человека. Наука создаёт технологии, технологии создают комфорт для всех, а комфорт разрушает и науку, и технологии. Замкнутый цикл.
Сегодня мы отошли от подобной трактовки. Как вы могли отметить, основная часть доклада посвящена тому, что прогрессом на самом деле не является, но на поверку оказывается лишь его яркой этикеткой, под которой скрыты достижения начала и середины двадцатого века, но никак не технологии будущего. Над точным определением меры прогресса до сих пор продолжается работа, но ввиду многогранной сложности самого процесса, теоретические модели очень сложно обосновать. Основной путь исследований, по которому мы сейчас идём – эмпирический, а в качестве инструмента поиска нового определения мы снова вернулись к философии. Тем не менее, главные приоритеты при конструировании Нового Мира у нас уже появились.
Приоритет первый – Земля на прежде всего. Любая дилемма в любой инстанции, начиная с мировых судов и заканчивая цивилизационными спорами, должна решаться в пользу сохранения планеты и её биосферы.
Приоритет второй – смена демографического курса. Совершенно ясно следует осознать, что человечеству не грозит вымирание.
Приоритет третий – полное упразднение парадигмы консьюмеризма как вредоносной культуры.
Приоритет четвёртый – уничтожение верховой и низовой коррупции, а так же всех незаконных видов мотивации одних граждан другими. Уничтожать коррупцию любыми способами и средствами, не противоречащими вышеприведённым приоритетам.
По основным приоритетам, с которыми мы точно определились, это всё. Руководствуясь этими четырьмя принципами, всего за несколько лет мы достигли невероятных результатов в пилотном регионе, но впереди самые главные изменения, которые откроют нам путь к созданию сверхцивилизации, возможностям которой действительно не будет пределов. Доклад окончен.
