Если бы геометрия так же противоречила нашим страстям и интересам, как нравственность, то мы бы так же спорили против нее и нарушали ее вопреки всем доказательствам.
Готфрид Лейбниц
Любая научная книга является интересной, если в ней высказывается хотя бы одна новая идея. В книге Джеймса Скотта "Против зерна. Глубинная история древнейших государств", которую я недавно прочитал, такая идея есть. И это перекрывает минусы, которые у книги тоже есть: затянутость изложения, повторы некоторых мыслей, опору автора в своем анализе только на материально-экономическую сторону деятельности древних обществ и государств.
Суть книги объемом 300 страниц можно изложить в нескольких абзацах.
Во-первых, автор доказывает на примерах, что древнейшие государства возникли там, где возделывались зерновые культуры. Это пшеница и ячмень (Двуречье), рис (Китай) и кукуруза (Центральная Америка). Там, где население опиралось на несколько источников пропитания, где царило многообразие форм хозяйства (охота и собирательство переплетались с животноводством и растениеводством) государства не возникали. Да, в конечном итоге государственная форма устройства (подчинения) обществ стала мейнстримом и победила на всей земле, но это случилось лишь к новому времен (примерно к 1600 году, хотя и сегодня в отдаленных районах планеты есть племена, живущие традиционно). Вначале же своего существования государства были рискованными социально-экономическими экспериментами, их жизнь прерывалась целыми веками упадка и "варварства". Автор называет основные причины таких упадков. Это не только нашествия внешних врагов, мечтающих "на халяву" поживиться накопленными в государствах богатствами, но и эпидемии, косившие слишком скученное в условиях городов-государств население, эпизоотии домашних животных и кормовых растений.
Вторая мысль, которую вскользь озвучивает автор: государство и образ жизни в нем не только вращались вокруг приручения растений и животных, но и были способом приручения людей. Да, внегосударственные общества тоже выращивали растения, держали животных, но во всем этом не было фанатизма, масштаба. А вот ранние государства опирались именно на масштабное производство зерна (в первую очередь) и других благ. Что позволяло им также приручать людей - создавать достаточные излишки благ, которые можно было перераспределять. Главным образом в таком перераспределении и заключалась власть государств.
Здесь можно назвать (от себя, в книге Скотта этого нет) два следствия этого процесса доместикации людей - позитивный и негативный. Позитивным явилось то, что государства позволили появиться классам людей, занятых умственным трудом и творчеством. Невозможно представить себе развития письменности, зодчества, науки без государства, обеспечивающего чиновников и жрецов пропитанием. Негативный аспект этого процесса - рождение одномерного человека по терминологии Г. Маркузе. Это и есть, собственно, человек прирученный, специализированный, выполняющий однотипную работу, подобно рабочему животному. Это относится не только к крестьянам, ремесленникам, но и к воинам, жрецам, чиновникам. Уже первые государства стремились уподобить общество муравейнику, где есть правящая элита, рабочие особи, стражники. Единственное отличие - наличие в человеческих муравейниках интеллектуального класса.
Во-третьих, Джеймс Скотт доказывает, что жизнь людей вне древнейших государств была более богатой и беззаботной. Люди вне государств имели разнообразнее рацион питания, а трудились меньше, чем их современники в городах-государствах. Здесь важно заметить: не все древнейшие города были государствами. Так, древнейшие городские поселения - Чатал-Гуюк, Иерихон - не имели признаков государственной организации. Тогда чем же отличается город-государство и государство вообще от просто города? На этот вопрос отвечает автор "Против зерна". Город-государство по своей сути - укрепленный лагерь, где обитала элита, воины и чиновники, плюс находились амбары с зерном - сокровищница государства. Кормовой же базой государства были окрестные поля и деревни, где обитало податное население. Именно НАЛОГИ создают государство.
Интересно, что слово "жрецы" автор не упоминает ни разу, для него опорой государства являются не идеологи, а счетоводы. В качестве первейших признаков наличия государства Джеймс Скотт называет умение исчислять собранный урожай, то есть считать и писать. Важно заметить: считать люди научились раньше, чем писать. А первые записи носили бухгалтерский характер. Древнейшим же археологическим атрибутом государства Скотт называет мерные чаши одинаковой формы и объема, которыми измеряли порции зерна, выдаваемые в качестве платы работникам и служащим. Таким образом, первым инструментом приручения человека государством стало появление геометрии - представления об объеме, счете вообще.
Здесь мы подходим к пониманию, почему именно зерно стало основой власти первых государств. Потому что урожай зерновых легче измерять и хранить в амбарах достаточно долгое время. Именно зерно было тем продуктом, который можно эффективно транспортировать на относительно далекие расстояния, чаще по воде. Но даже по суше перевозить зерно выгоднее, чем любую другую продукцию, которая либо быстро портилась, либо имела большой объем при малой питательности. А еще зерно легко посчитать на этапе созревания в поле, исключая припрятывание излишков податным населением. Все как в современных налоговых инспекциях.
Проще говоря (и странно, что эту мысль автор сам не озвучил), зерно заменяло деньги в те времена, когда их еще не придумали, но государство уже изобрели.
Таким образом можно сказать, что государство придумали математики, а власть начинается с учета и контроля материальных благ, находящихся на подчиненной территории. Конечно, считали не только зерно, но и земельные площади, скот, самих людей, которые с одной стороны - рты, потребители, а с другой - производители продукции, наполнители сокровищницы. Отдельная тема в этой всей истории - рабовладение, походы войск первогосударств для охоты за людьми. Правда, имела эта история и оборотную сторону, когда варвары - внегосударственные народы, сами приходили грабить государства, иногда уничтожая, а часто просто облагая данью.
На этом изложение сути книги "Против зерна" можно завершить. Далее - несколько мыслей по поводу.
Главный вывод, который можно вынести из книги, хотя он и не озвучен автором: государство - это когда всех и вся посчитали, учли, внесли в реестры. Тут вспоминается фильм-сказка "Варвара-краса", в котором царь объезжал владения и проводил перепись всего в своих землях. И когда подводный повелитель Чудо-Юдо попросило у царя отдать то, чего тот в своем царстве не знает, тот легко согласился. Оказалось, что ему пришлось отдать своего новорожденного сына. В этом сюжете читается намек: полное торжество порядка над природным хаосом неучтенности невозможно. Чудо-Юдо символизирует хтонический нижний мир, где царит тьма (незнание, глупость, простота), а Царь с его бухучетом - мир верхний, царство порядка, разума, цифры. Впрочем, прогресс технологий заставляет мир Чуда-Юда отступать, все больше облегчая и упрощая государству функцию учета и контроля народонаселения и его имущества.
Если вас эксплуатируют системно, со знанием дела (то есть с учетом ваших доходов) - это государство. Если вас грабят спонтанно, наскоками - это банда. Поэтому организованный рэкет, когда бандиты "приходят на выручку" в определенные дни, а хозяева бизнеса точно знают, сколько нужно отдать - это государствоподобный бандитизм.
Чем отличаются условные дикари от условных варваров? Дикари живут полностью в своем мире, никак не соприкасаясь с государствами. Варвары живут рядом с государствами и используют это соседство в своих интересах. Сначала просто совершают набеги, грабя обросшие жирком города и поместья. Потом облагают их данью. И, наконец, приходят к государствам на службу (вспомним здесь и германцев на службе у позднего Рима, и швейцарскую гвардию римских пап во времена, когда Швейцария была еще племенной территорией европейских горцев, и янычар с мамлюками, хотя здесь случай несколько сложнее). В современном мире нет территорий, не захваченных государствами, но это часто лишь номинальное владение. Человек и внутри государства может оставаться дикарем или варваром. Первые гораздо симпатичнее. Поэтому их очень мало. У вторых - типичные ментовские рожи. Это люди, служащие государству, использующие его как инструмент в своих корыстных интересах. Но при этом часто еще и облагающие данью простых граждан, а то и прямо совершая набеги на тех, у кого можно что-то отнять.
Почему анархизм в современном мире не популярен? Нет ни одной страны, где анархисты составляли бы теперь внушительную политическую силу, хотя в 19 веке они лидировали в социальном движении. А ведь 99% человеческой истории мы жили при анархизме, это наше естественное социальное состояние. Почему же человек так легко подчинился паразитической системе? Потому что большинству их идеи стали непонятны. Анархисты сходятся в том, что человек должен быть освобожден. Но проблема в том, что сегодня наша несвобода для нас неочевидна, большинство людей не хотят никакого освобождения, они хотят лишь комфорта.
Анархизм - строй условных дикарей. Но как цивилизованным, так и вкусившим варварства обществам он не интересен. Гораздо выгоднее использовать государство в своих интересах, идя к нему на службу. Кроме того, упадок анархизма как идеи начался с либерализацией государств. Если раньше государство было инструментом монархов и элит, то со второй половины 19 века и особенно в веке 20-м государства становятся "всенародными", демократическими. Главное же достижение этого периода - внедрение пенсионной системы, которая охватывает все население, делая его не просто заложником государства, но и соучастником. Теперь каждый вносит в некую общую копилку вклад, надеясь обеспечить себе старость, а государство зорко следит, чтобы эта копилка наполнялась. В этих условиях люди, самостоятельно обеспечивающие себя, не цепляясь за государство и его копилку, оказываются в меньшинстве. Это либо дикари (асоциальные элементы, не вписавшиеся в реалии государства), либо честные предприниматели. Здесь нужно учесть, что не все предприниматели честные - многие из них работают с государством, потому также кровно в нем заинтересованы.
Как государству удалось всех приручить, обеспечить некоторый комфорт и безопасность? В этом заслуга не власти, не государства и его жрецов, а цивилизации, которую всегда двигали вперед как раз свободолюбивые люди. И поскольку цивилизация постоянно расширяет границы нашей свободы, не трубя об этом на каждом шагу (трубят только политики, которые не имеют отношения к цивилизации - деятельности ученых, инженеров, мыслителей), мы привыкли к такому положению вещей, когда границы наших возможностей расширяются без усилий с нашей стороны. И связываем это улучшение жизни с государством. Хотя его роль здесь вторична. Государство просто успешно эксплуатирует цивилизацию и усилия свободных людей (оставляю за скобками более ранние периоды сосуществования цивилизации и государства - про это и рассказывает автор книги "Против зерна", хотя данная тема гораздо сложнее).
Но политика интеграции общества в государство, когда почти каждый становится "соучастником" паразитического аппарата, имеет неприятный результат - демографический кризис. Общество расплачивается за сотрудничество с государством падением рождаемости, кризисом семьи вообще. Ведь те средства, которые в естественных (анархических) условиях человек тратит на детей, семью, сегодня он отправляет в пенсионный фонд и отдает в виде налогов. Если раньше семья была ячейкой здорового общества, то сегодня ее изнутри поражает бацилла государства.
Следующий шаг, который совершает такое государство - приглашает варваров, которые восполнят демографические потери, но будут менее зависимы от норм и правил, которые распространяются на коренных жителей. Ведь кто-то должен обеспечивать благополучие соучастников преступления под названием "государство". Это архетипическая ситуация позднего Рима, который приглашал на службу неграждан, варваров. В конечном итоге это плохо для него кончилось.
Всегда ли отказ от государства завершается архаизацией и торжеством варварства? Это, пожалуй, главный страх современного цивилизованного человека, заставляющий его держаться за государство и отказываться от анархизма.
Думаю, что наступать на грабли древнего Рима не обязательно. Нужно лишь понять ситуацию и не повторить его ошибок. Варварский мир также заражен бациллой паразитизма, подхваченной от государств. Отличие варваров лишь в их отношениях с цивилизацией. Для государства цивилизация важна. Ведь это развитие наук, обеспечивающих не только учет и контроль, но и приумножение благ на территориях, не слишком предрасположенных к росту (особенно в условиях, когда все территории поделены между государствами). Если государство делает главный упор на расширение владений, а не на развитие цивилизации на имеющейся территории, такое государство является также варварским. Обычно эти государства создавались варварами, либо, в силу специфики своего развития, населялись все большим числом варваров, понимающих лишь логику экстенсивного расширения.
На теме экстенсивного расширения сделаю отступление и обращусь к идее "общества потребления". Эту концепцию придумали марксисты, пытаясь отрефлексировать стремительный рост производства потребительских товаров в 20 веке. Но разве это не мечта всех людей во все времена? Вспомним сказки про скатерть-самобранку, рог изобилия или мельницу-сампо. Какую социальную реальность можно противопоставить обществу потребления? Очень условно ему противостоит "общество размножения". То есть архаическое родовое общество. Но ведь и оно строится на идее стяжания - детей, авторитета, а также все тех же материальных благ, необходимых для обеспечения потомства и просто поддержания высокого социального статуса. То есть потребление и размножение даже не противоположности, а два поведенческих паттерна, присущих всем людям и животным. В чем тогда основное отличие "общества потребления" от традиционного? В том, что это общество личностей, индивидуумов, где свобода единицы является главной ценностью. Поэтому оно только "общество потребления", но "НЕ размножения". Ведь индивид дороже обходится и себе, и обществу в целом. А единицей традиционного общества является род, семья. Они здесь - субъекты социальных отношений. Человек в таком обществе, говоря словами Фрейда, не рождается в полной мере, не разрывает духовную пуповину, связывающую его с родом. Жить в роде, не отделяясь от него, дешевле. Но и жизнь отдельного члена рода дешева.
Условное "общество потребления" соответствует высокому развитию цивилизации. А "общество размножения" - это варварский мир, признающий лишь экстенсивный, империалистический способ расширения. Ведь потребляем мы всегда "В СЕБЯ" а размножаемся "ИЗ СЕБЯ". Впрочем, тут есть нюанс: чтобы больше потребить, нужно больше взять извне. Таким образом, и "общество потребления", и "общество размножения" - некие крайности, чреватые последствиями для среды. Что же касается дикости - противоположности и цивилизации, и варварства - то она характеризуется экологическим характером. Это сбалансированное со средой общество.
Историческое торжество государств завело человечество в непростую ситуацию. Думаю, что наш дальнейший успех или катастрофа будут определяться способностью людей отказаться от государства как паразитического звена в социальных отношениях. Нужна другая геометрия власти, при которой не мерная чаша в чужих руках будет определять наше благополучие. Но это уже отдельная тема. И нам всем тоже стоит обсуждать и спорить на эту тему. Как завещал великий Лейбниц;)
Григорий Луговский