Военкор “Блокнота” Изабелла Либерман поговорила с тремя украинскими пленными, который вполне могли оказаться в транспортнике Ил-76, сбитом самими же ВСУ. Самолет рухнул и взорвался 24 января в Белгородской области, погибли все, кто был на борту: 65 пленных украинских военных, которых везли для обмена, трое сопровождавших лиц и шестеро членов экипажа. По Ил-76 ударили двумя ракетами из зенитного комплекса, размещенного в селе Липцы Харьковской области.
Не попавшие на тот самолет пленные находятся в состоянии шока - они знали многих из погибших и могли разделить их участь. ВСУшники опасаются, что обмены теперь заморозят, но Россия намерена продолжать этот процесс. В частности об этом говорил председатель комитета Госдумы по обороны Андрей Картаполов.
Первый пленный:
“Дождались! Всё, обмен, едем домой увидеть родных, близких. Прошли буквально сутки и узнали страшную историю, что украинские власти избили самолёт с военнопленными, нам показывали видео.
Мы не могли понять, как это, что. Ну уже в дальнейшем мы уже поняли, что с территории Украины была выпущена ракета. Ещё самое печальное, что мы знали этих людей, которые летели в этом самолёте. Печально, конечно… Сначала радость [от скорого освобождения], а потом всё оборвалось. Каждый мог оказаться на этом месте. Пробыть больше года в плену – уже вот, всё, уже домой – и ни родные, ни близкие не увидят больше их никогда. Лично я думаю, что все равно кто-то должен понести за это наказание. Людей тоже не вернуть…”
Второй пленный:
“Это очень прискорбное событие, и да, там я списки лично не видел, но там были по телеку списки. И сказали парни, что узнали ребят, с которыми мы находились. Возможно какая-то безответственность на местах приводит к этому. Возможно, какие-то политические мотивы. Не хотят, например, чтобы кто-то вернулся и начал говорить какие-то неудобные вещи.
Жалко, конечно, близких, которые вот так вот потеряли своих. Они рассчитывали на возвращение семей своих и, к сожалению, так получилось, и не хотелось бы, конечно, подобной участи”.
Третий пленный:
“Мы все радовались, что слава Богу обмены идут. Что нету никакого затишья, что уже хоть кто-то да пускай доедет. И тут сидим, смотрим эту Скабееву – тут срочный выпуск новостей, сбили самолёт с военнопленными. Мы вообще в шоке, никто ничего не понимает. Ну не всех я знал парней, были там с боевых бригад из Мариуполя. Ну вот с парнем, которым я 21 числа как раз их уже по списку вызвали как раз перед обедом, сказали, что все, готовьтесь. Говорю: “Ну что, сколько ты вообще пробыл?” У него символическая дата оказалась. Он говорит: “У меня как раз 21 месяц в плену”. Я говорю: “Ну да, уже пора, ничего себе, уже больше, чем полтора года”.
И сейчас вот переживаем, что, не дай Бог, сейчас обмены опять закроются, прекратятся, и я вообще не знаю…”