Возникает вопрос, почему такое прибыльное дело со столетней историей, после смерти Ивана Михайловича приходит в упадок и продается? Из-за плохого руководства наследниц? Возможно, но если сравнивать Кондрашевых с Бахрушиными и то, как они вели свои дела, становится ясно, что Кондрашевы работали по старинке: новых жаккардовых станков было меньше половины (300 шт.), простых 431 станок. "Крашение многих цветов производилось дома успешным русским мужичком, весьма опытным". Думаю с такой технологией они не стали конкурентоспособны. Теперь я знаю историю развития двух семейств и двух производств.
Кондрашевы это первая волна предпринимателей в России из крепостных крестьян, которые своей смекалкой и талантом поднялись в середине XYIII века (1763 г.), а уже к 1784 году они крупные промышленники во втором поколении. Их производство идет по нарастающей 100 лет с максимальным успехом в 4 поколении. И бесславно обрывается в 5-ом поколении.
А Бахрушины это 2-ая волна предпринимателей начала XIX века. Они становятся мануфактур-советниками, ко времени, когда Кондрашевы сдают свои позиции, Бахрушины с самого начала вводят в производство все новейшее, что есть в России и за рубежом и обходят своих конкурентов.
Пишу по горячим следам, только что (28.11.02) вернулась из совершенно уникального места, единственной в своем роде и в России реставрационной мастерской шелковых тканей, расположенной в одном из корпусов (братских) Новоспасского монастыря (м. Пролетарская). В этой мастерской по старым обрывкам на старых жаккардовых станках по старинной технологии, вручную воссоздают обивку мебели и стен для дворцов: Эрмитажа, Петродворца, Кремля, Кусково, Юсуповских палат и т.д. Привел в эту мастерскую меня Лев Николаевич Крапивцев - директор музея "Предпринимательства и меценатства". Он хотел сделать копии с шелковых портретов для экспозиции, посвященной фабрикантам Кондрашевым - зачинателям шелково - ткацкого производства в России, которые оказывается вошли в историю. Итак, в этой мастерской по обрывкам ткани создают точную копию ее. Работа очень кропотливая, иногда на это уходят месяцы и годы.
Сначала художник делает точный рисунок, восстанавливая утраченные места, затем красится тоншайший белый шелк, который очень дорог, т.к. теперь мы его покупаем в Еитае, ибо наши "братья" в Узбекистане и Туркмении продают свой шелк иным странам. Его красят вручную в чанах с растительными (!) крсителями, комбинируя сушеные растения, чтобы добиться нужного оттенка, затем шелк скручивают иногда с золотой или серебряной нитью. Натягивают эти нити на раму станка - это будет основа. Через нее вручную пропускают поочреднео множество челноков, запраленных нитями разных цветов, смотря в зеркало, где отражается лицевая сторона ткани с получающимися на ней заданным рисунком, а затем уплотняют нить, тянут руками раму со страшным грохотом. (Я забыла написать, что жаккардовые станки того времени отличались тем, что вводилась программа и в нужный момент поднимались нити основы для прохода челноков, чтобы получался рисунок). Так получается 1/10 доля одного миллиметра ткани. Но никакой механизации не допускается, только ручной труд, "как на кондрашевских фабриках" - так мне объяснили, иначе это уже не была реставрация. Труд вкладывается огромный, плата мизерная, и еще все грозятся выселить мастерскую из монастыря.
Люди там работают необыкновенные, в основном пожилые женщины. Они гордятся своим умением. Узнав, что я имею отношение к Кондрашевым, проявили ко мне большое уважение, отдавая таким образом дань почтения моим предкам, что меня очень удивило.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...