Иван долго размазывал небольшой кусочек масла на широкий и длинный ломоть хлеба. Размазать равномерно не получилось.
Иван взглянул на жену – та с аппетитом уминала ломтик хлеба, на котором возвышалась толстая горка масла.
Иван возмутился:
- Ты с маслом себе не переборщила?
Жена вытаращила на Ивана глаза:
- Ты, что думаешь – я тебя обделила? Я отрезала тебе такой же кубик масла, как и себе. Просто у меня ломтик хлеба маленький.
Иван разозлился больше на себя, чем на жену:
- Ты бы ещё кубики эти ниткой разрезáла, как в армии!
Иван вспомнил свою службу в армии и солдатскую столовку. Сержант Корейко всегда сидел во главе стола и честно раздавал кубики масла солдатам своего взвода. Каждому по одному. С общей тарелки. Кубики масла были все одинаковые. Ну, почти одинаковые… Себе сержант оставлял самый большой кубик – обычно это были два склеенных. Иногда он намазывал себе на хлеб все оставшиеся в тарелке кубики. Это были «лишние» кусочки масла, или «неучтёнка». Не могли же знать работники солдатской столовой, обычно жёны прапорщиков, что кто-то из взвода находился в карауле, а кто-то, счастливый, отправился с температурой в лазарет «на отдых» на недельку, а если повезёт – на полторы.
Иыван подумал:
«Вот она правда жизни! Сейчас понятно, почему в маленькой Дании или в соседней Финляндии, которую профукали после революции семнадцатого года, люди живут намного лучше, чем в нашей великой стране. – Мы наше масло размазываем по всей территории от Калининграда до Сахалина. А этим западным карликовым государствам и размазывать-то нѐ по чему. Вот они масло-то и накладывают, как в том анекдоте… Так что же тогда получаются – они переедают, потому что их меньше, а мы недоедаем, потому что нас больше.
Иван вздохнул:
- Да… Как трудно руководить такой большой страной!
В голове Ивана крутился всё тот же назойливый одесский анекдот:
/Йозеф говорит своему гостю Абраму:
- Абрам, ты масло-то намазывай!
- А я намазываю!..
- Нет! Ты не намазываешь, ты накладываешь!\
Иван пытался успокоить себя: «Не в масле счастье! За то они друг другу в форточки плюют. Дома впритирку друг к другу стоят. А я вот плюну или высморкаюсь с балкона, никто из прохожих и не заметит. Кроме соседа, который живёт этажом ниже. Ему нечего делать, он нальёт себе глаза, сидит на балконе курит и зырит направо-налево, вверх-вниз. Наблюдает, кто чего делает.
- Не-е-т, - подумал Иван, - пора кардинально решать жилищную проблему в нашей стране. Хватит ютится в пчелиных ячейках! Тем более вон правительство гектары почти бесплатно раздаёт.
Иван обратился к супруге:
- Давай гектар приобретём!
Та опешила:
- Какой гектар?
- Ну, правительство землю народу почти бесплатно раздаёт. Рекламу по радио слышал. Впервые за сто лет реализуется Ленинский призыв: «Землю крестьянам!»…
Супруга расхохоталась:
- «Почти бесплатно», говоришь? А где ты, крестьянин грёбаный, 100 тысяч за землю-то найдёшь?
Иван занервничал:
- Так что же получается? Земля опять к богатым перейдёт?
Супруга заворчала:
-Перейдёт-перейдёт… Перешла уж! Очнулся!..
Жена гремела посудой и продолжала выговаривать:
- Да пущай берут! Нам и этого хватит!
Она обвела рукой пространство – маленькую кухоньку и небольшую комнатку, которую почему-то назвали залом.
Иван не унимался:
- Ты что предлагаешь? Опять на этих богатых горбатиться? Когда на себя-то будем…
Жена язвительно хихикнула:
- Что – на себя «горбатиться»? Да ты уж отгорбатился на себя-то, еще при Горбачёве! Вон какие хоромы себе нажил. И то не твои. От отца достались. Царство ему небесное!
Иван с шумом встал из-за стола, не дожевав ломоть хлеба с тонко размазанным маслом.
- Да что ты будешь делать! Как ни крути, всё не так! Закон что дышло – куда не хочешь, туда и вышло!
Иван включил радио, прислушался. Глаза Ивана постепенно скосились и медленно полезли вверх – вся страна скорбила - какая-то проводница поезда выбросила кота Твикса из вагона, и тот погиб; в Думе ставился вопрос о защите животных; проводницу отдают под суд; правительство выразило глубокие соболезнования хозяину кота.
Иван заорал, как помешанный:
- Господи! За что?