Вероника пила редко, хотя временами очень хотелось. Когда она донельзя уставала на работе, когда в доме не было ни копейки денег. Когда тяжело заболевал кто-то из детей или она сама. А если с нею что-то случится, что станется с ними? Вероника лила в чашку с водой столько валерь-янки, что итоговый результат делался похож на коньяк.
Но вот сейчас он сидела напротив человека, в которого уже полчаса была влюблена, и пила второй бокал вина, и чувство юности и полета, взявшееся неизвестно откуда, всё еще было с нею.
Откуда вино? А его принесли гости. И не нужно было спрашивать – хорошее оно или нет. Вероника знала и так.
Лиза задерживалась, но Вероника была этому рада. Лиза напомнила ей одну заказчицу. Вероника месяц билась над проектом её «уютного гнездышка», каждый день изменяя что-то по требованиям дамы. Когда дизайн был, наконец, закончен, Вероника чувствовала себя марафонцем, упавшем на финише. Дама посмотрела и улыбнулась такой же сияющей как Лиза улыбкой. И сказала:
— Ну а теперь давайте всё сделаем так, чтобы был «вау-эффект».
Борис говорил что-то невероятно интересное и важное. Но Вероника лишь улыбалась – ей казалось, что она не напилась шампанского, а плавает в нем – в этих веселых танцующих пузырьках.
Когда погас свет, она как раз опускала пустой бокал на стол. Она вздрогнула сильно:
— Что это?
Глаза ее не сразу привыкли к темноте, но, кажется, она заметила, что Борис оглядывается:
— Отключили свет…Может, где-то авария.
— Нам, наверное, придется поискать вашу жену. Чёрт, у меня же был где-то фонарик. Но в этом хаосе я его не найду. А свечей у нас отродясь не было.
— Давайте просто включим фонарики на наших мобильных телефонах. И выйдем с этими «светлячками» в коридор. Дом не настолько огромный, чтобы Лиза заблудилась в нем окончательно…
Но в этот момент послышался крик — настолько жуткий, что у Вероники остановилось сердце.
Кричал ребенок.
*
Конечно, Егор сказал Юльке – он будет участвовать в том, что она задумала. Договорились «разделить» сад поровну. Юлька прячется ближе к главному входу, за кустами сирени, а Егор облюбовал себе уголок в противоположном конце. Он просто зарос бурьяном. Но в темноте и этого было довольно.
Юлька понимала, что сидеть в засаде они могут совершенно зря. Но еще хуже было пустить всё на самотек. Она говорила себе, что как только пес к ним немного привыкнет, можно будет отправлять на «ночное дежурство» его. Пока же придется обходиться своими силами.
Егор беспокоился о другом.
— Если ты их увидишь первая— крикни погромче. Я рядом. Не надо кидаться на них самой. Ты не знаешь, какие там есть оторвы….Я не хочу, чтобы тебе досталось.
Юлька обещала. Но она сама не могла предположить, что пройдет совсем немного времени, и в доме вдруг разом погаснет свет. И она заметит – черные тени, перемахивающие через забор, наводняющие сад. Она не ожидала, что их будет так много. Не меньше десятка. А они-то с Егором думали о трех-четырех мальчишках. С такой бандой не сладить так просто.
Хоть ребята и младше будут, но, если они кинутся разом… Одно Юлька знала точно – взрослых она не позовет на подмогу ни за что. Единственным оружием Юльки, о котором не знал и Егор, была стеклянная банка…
Один из мальчишек, который подавал другим знаки, показывая кому и как окружать дом, был рядом с нею. Спиной к ней.
— Ну что, Жора, рискнем жизнью?
Когда ты и так идешь на достаточно опасное дело, и вдруг на тебя кидаются сзади, обхватывают горло, чей-то жесткий локоть душит тебя, а в лицо летит огромное мохнатое восьмилапое чудовище, паук из фильмов ужаса или кошмарных снов… От истошного крика вожака дрогнули его клевреты. Их поспешное бегство выдавало полную панику.
И тот, кого держала Юлька, вырвался из ее рук, упал, отполз, пятясь задом, не спуская глаз с травы, и потом дал стрекача, как и прочие. К Юльке уже мчался Егор. Но теперь и сама девочка ползала по траве, окликая своего любимца. Она знала, что паук не откликнется на зов, но не могла иначе. И каким же облегчением для нее было – увидеть Жору, схватить его, но бережно… Прежде чем посадить его на место в банку, она готова была его поцеловать.
— Это ты…Так?! Егор не мог прийти в себя от изумления.
А Юлька всё еще что-то ласково нашептывала пауку, и Егор, собравшись с духом, тоже погладил черную спинку. Правда, одним пальцем.
*
Лёньке снилось, что Друг пропал. Может быть, поэтому сон был поверхностным и тревожным. И слился с реальностью. Когда собака тихо заскулила, мальчик пробормотал:
— Ты нашелся? Где ты был-то?
Он потянулся, чтобы обнять собаку – он слышал, что она рядом с ним, но Друг отбежал и заскулил снова – он будто звал куда-то.
— Спи, — сказал Ленька, — Еще рано. Вернее, не рано, а уже поздно…
Собака продолжала скулить, и Леньке пришло в голову, что она хочет выйти. А взрослые заняты, и никто не понимает, что псу надо открыть дверь в сад. Друг пришел за помощью к нему.
— Ну ладно. Я тебя выпущу. Только ненадолго, хорошо?
Ленька выбрался из кровати, и как был, в пижамке, взяв свою тросточку, направился к двери. В коридоре пёс пошел рядом с ним – шаг в шаг.
— По-моему, ты не туда меня ведешь. Нам сейчас надо направо. Входная дверь - там.
Друг взял его зубами за край пижамной курточки и потянул налево.
— Ты хочешь обратно в подвал? — поразился Ленька, — Я думал, ты рад, что оттуда выбрался… Ну, куда ты… Может там заперто…
Казалось, пёс не рискнул тянуть его сильнее, опасаясь, что мальчик упадет.
— Пошли, — сказал Ленька, — Только ты меня не торопи. Я сам – как умею…
Теперь дома была мама, и, если она увидит, как сын спускается в подвал, точно гусеница, по ступенькам, она. пожалуй что и выпорет его в первый раз.
Подвал был открыт, но Ленька не понимал, зачем Друг привел его сюда. Пес отошел в сторону, и мальчик сейчас не чувствовал его рядом с собой.
— Ты где? — позвал Ленька, — Друг, что ты тут нашел?
Потом Ленька почувствовал чей-то взгляд. В таких вещах он не ошибался. А потом по ступеням зацокали каблучки. Это не могла быть Юлька. Сестра не носила обувь на каблуке. Значит…
— Мама? — робко окликнул Ленька, готовясь к выволочке.
В это мгновение и погас свет, но мальчик этого не знал. Зато услышал, как испуганно вскрикнула незнакомая женщина.
Старинная дверь, сплошь покрытая резьбой — узорами, или некими таинственными знаками — медленно открывалась.
Это видела Лиза, а Ленька ощущал только дуновение – будто слабый ветерок коснулся его лица.
В дверях стояла женская фигура. Для Лизы она была воплощением ночных кошмаров. Костлявое лицо, глубоко провалившиеся глаза, которые, тем не менее светились, угловатые плечи. На женщине был наряд невесты, местами почерневший, местами покрытый зеленой плесенью…
Женщина смотрела на Лизу, которая от ужаса не могла даже кричать. Она только сделала судорожное движение рукой, где-то позади себя, точно пыталась нащупать выход. Но между нею и лестницей стоял огромный дог, тоже источавший свечение.
Ведьма протянула обе руки по направлению к людям. Одна ее ладонь легла на голову Лёньки. И мальчик понял, что он видит. Видит впервые в жизни… И женщина в белом платье, что стояла перед ним – это было первое, что явилось ему. Но сколько бы он ни прожил потом – никогда в жизни ему не будет дано увидеть ничего прекраснее. И никогда он не сможет забыть глубокую печаль, сквозившую во всем облике женщины. В ее черных глазах.
Костлявые длинные пальцы впились в руку Лизы. И глядя в болотными огнями горящие глаза, она читала в них: «Ты хотела меня видеть? Так пойдем же!»
Все тело ее сделалось точно пластилиновым. Лиза не могла не повиноваться. Она шла вслед за ведьмой – туда, где не было времени. А только вечность.
Лёнька видел старинную церковь, освещенную огнями. Друг лизнул его щеку, прощаясь.
— Не уходи! — взмолился Ленька.
Пес еще раз оглянулся, и во взгляде его читалась человеческая тоска. Одним гибким прыжком он преодолел грань между мирами. И дверь стала медленно закрываться, зеленоватый след сливался в щель, все более тонкую, а затем раздался тихий щелчок и вход закрылся навсегда.
А чего Ленька еще не сможет забыть – так это крика, раздавшегося изнутри. Но уже очень-очень далекого. Слышал его только мальчик.
**
Веронику пришлось приводить в себя. Никогда до этого она не теряла сознания… Кое-как ей удалось сохранить самообладание и тогда, когда в дом ворвалась возбужденная Юлька, а следом за ней – незнакомый молодой человек.
Голубая майка дочери была перепачкана землей, Юлька трясла банкой с пауком, точно трофеем.
Свет только что дали, так что подростки предстали перед Вероникой и ее гостем во всей красе.
— Мам, Жорка – самое ценное, что есть у нас в доме… Я же говорила!
Пока длился сбивчивый рассказ о том, что задумали местные ребята, и как удалось сорвать их планы, и какую роль в этом сыграл птицеед, прошло минут десять.
Это, конечно, было событие из ряда вон, но Вероника помнила о своих обязанностях хозяйки.
— Уноси героя в свою комнату, не дай Бог, Лиза его увидит… И да, я пошла ее искать, потому что ее уже очень давно нет. Она или заблудилась, или что-то случилось…
А потом, когда они всей толпой шли по коридору – они увидели распахнутую дверь в подвал и там, внизу, Лёньку, сидящего на земляном полу.
— Господи! Ты упал, ты цел?! — Вероника сбежала по ступенькам так быстро, что казалось, она сорвалась сама.
— Мама? — спросил Ленька, глядя на женщину, которую никогда не видел. Он узнал только голос.
Встретившись с его взглядом, Вероника все поняла. В этот момент у нее и подкосились ноги.
— Как… это? — только и смогла сказать Вероника, — Кто…тебя? Лиза…где…
— Женщина увела ее туда, — Ленька указал пальцем на дверь, — И да, я это все видел…
Веронику накрыла темнота, такой абсолютной тьма никогда не являлась даже Леньке.
…Когда Борис вынес ее из подвала и вместе с Юлькой привел в чувство, первое, что сказала Вероника, было:
— Мы уезжаем…мы.. бежим из этого жуткого места…
*
Каким всё показалось Юльке убогим и унылым в их квартире на пятом этаже. Изрисованные обои в детской, стук за стеной – сосед делал ремонт, шум машин за окном. Здесь всё можно было предвидеть наперед, как цыганки говорят, гадая:
— Расскажу тебе, милая, что будет, чем сердце успокоится.
Ничего оно не успокоится. Там, на другом конце города, остался дом, похожий на замок, и приключения и…и… Егор.
— Вот на фига мы оттуда уехали, — в тысячный раз спрашивала Юлька.
Лёнька молчал, опершись локтями на подоконник, он смотрел вниз. Можно было подумать, что он разглядывает двор – но и сестра, и мать знали – он скучает по Другу. Хотя Вероника пообещала ему какую угодно собаку.
Борис согласился купить у нее особняк:
— Кто же откажется от дома, где у тебя есть своя собственная ведьма?
Вероника содрогнулась.
— И что же, Лизу искать бесполезно?
— Она не вернется, — сказал Борис, — Кому как не мне, знать это? В жизни гораздо больше мистического, необъяснимого, чем думают многие…
Договорились, что Борис может переезжать прямо сейчас – если хочет и не боится. А документы они оформят немного позже.
Вероника пыталась забить голову делами насущными, делами – благо, их хватало. Важнее всего ей было показать Леньке мир, которого он до сих пор не видел.
Нынче она собиралась поехать с детьми на речной вокзал, на прогулку по водохранилищу. Для Леньки это будет не хуже, чем путешествие по морю.
И когда раздался звонок, Вероника медлила брать трубку. Даже если это самый «дорогой» клиент, она не нарушит обещание, данное детям.
Но это был Борис. Короткие разговоры с ним приносили Веронике и чувство счастья – и острую боль. Счастья – просто потому, что он есть, а боль оттого, что она – никогда не сможет быть с ним рядом. Уже не юная, самая обыкновенная, усталая, с детьми… И, если она что-то может сделать для Бориса – то это: не вешаться на него, не навязывать ему себя.
— Я спускался в подвал и осмотрел дверь, — сказал Борис.
Вероника знала — после того, что произошло, он был там в первый раз.
— Это обманка.
— Что? — не поняла Вероника.
— Дверь. Деревянная дверь – это обманка, — повторил он терпеливо, — За ней ничего нет. Камни.
— Но этого не может быть…
— Не исключаю, что камнями заложен вход, но они настолько старые, пригнанные друг к другу, даже поросшие мхом, что… Невозможно даже представить себе, что вход открывался недавно.
— Что это значит?
— Она не вернется.
— Кого вы имеете в виду? Лизу или Ведьму?
— Обеих, — сказал Борис, — Род пресёкся, история окончена, дверь закрыта…И…
— Да?
— Я жду, когда вы приедете сюда с детьми…
Через несколько мгновений Вероника осторожно опустила трубку на рычаг, но эти слова «Я жду вас» - продолжали звучать где-то. Глубоко. Там, где у людей – сердце.
