Назар вдруг встал со своего места и подошёл ко мне. Я оставалась сидеть в кресле и словно одеревенела. Своими действиями Назар меня будто заколдовывал… Я ничего не делала — просто смотрела на него.
Он протянул руку и коснулся моего подбородка.
Я вздрогнула и хотела отвернуться, но он не позволил.
Жесткие пальцы сдавили мою кожу, вынуждая смотреть ему в глаза.
Это что ещё за…
— Тебе работа нужна или будешь дальше выёживаться, Лесь? Тебе ребёнка ведь кормить.
Как мы заговорили сразу… И вы куда-то делось, и про дочь вспомнил.
Да, надо кормить дочь — твою, между прочим!
— Работа мне нужна, — ответила я и ударила его по руке, впрочем, безрезультатно. Я начинала злиться. Что он себе снова позволяет? Ненавижу! — А босс-мудло, извини — нет. Да отпусти!
— Слушай сюда внимательно, Олеся Андреевна. — Приблизил он своё лицо ко мне так, что у моё сердце забилось в груди словно сумасшедшее. Он будто сейчас меня поцелует… Его губы были так близко, что столь дурацкая мысль пронеслась в моей голове — что будет поцелуй. Что он его хочет. Он так смотрел на мои губы, будто бы это какая-то желанная для него сладость или лакомство. Но целовать меня он не стал. Он продолжил говорить: — Я сделаю вид, что про “мудло” мне послышалось в память о нашей с тобой…кхм…дружбе прошлой. Но если ты посмеешь позволить себе что-то подобное ещё раз — ответишь за это по полной. Я не тот дурачок в школе и институте, который был влюблён в тебя и готов был многое тебе простить, побежать за тобой по стёклам. И уже вовсе не тот, кого ты однажды предала. Так тупо и безбожно.
— Я не…
— Заткнись, — прошипел он и нажал с силой на мой подбородок так, что я охнула и замолчала. — Ничего не хочу слышать об этом.
Что он вытворяет?
Нет, этого Назара я вовсе не знаю.
Чужой, жестокий, бездушный…
Он прав: больше это не тот Назар, которого я знала и любила.
От него осталась лишь усовершенствованная временем оболочка.
И снова эти обвинения, от которых болезненный ком мигом собрался в горле…
Я ни в чем перед ним не виновата! Он даже до конца не знает, что случилось на самом деле — меня саму обманули и использовали… Обидели.
Я пострадала больше, и пострадала из-за него же!
А он винит во всём меня и даже слова вставить не даёт.
Обида рвала душу даже спустя годы…
Ну за что он так жесток со мной, и несправедлив?
Если бы он только знал всю правду…
Но он, как всегда, ничего не хочет слышать и знать!
— Слушай и не перебивай меня, — сказал он, почти собирая дыхание с моих губ своими. Я еле могла дышать, через раз выходило. Всё тело словно одревенело. Я ощущала запах его тела, тепло, аромат парфюма, и просто сходила с ума.
Он уже не тот, но фантомы прошлого снова слетелись и закружили надо мной будто стервятники, которые пришли выдрать моё сердце и окончательно лишить рассудка. — Трудовую я тебе отдам. Но имей в виду — никакой другой работы ты в нашем городе не найдешь. Можешь уехать — вали отсюда в другой регион. Не можешь — тогда иди мыть подъезды. Ни в какое более менее приличное место не возьмут тебя — я уж постараюсь.
По моей щеке сбежала слеза.
Обиды, жалости к себе, чувства несправедливости.
Он может всё. А я — ничего. И ничего ответить ему не смогу.
Он знает, как я жила, что я пережила, что у меня на руках маленькая дочь.
Но ему совершенно плевать и на мою судьбу, и на моего ребёнка…
— За что? — спросила я. Хоть какая-то логика в поступках Назара быть должна?
— За то, — жестко ответил он мне и внезапно накрыл мои губы своими.
Нет, он не целовал их.
Он их брал, кусал, использовал…
Он словно наказывал меня за собственную боль.
О да — это даже было больно, периодами я тихо охала.
Не знала, что поцелуй может быть вот таким: горьким, жестоким, грубым…
Единственный мужчина, который ко мне прикасался и целовал меня — Назар.
Но теперь это был совершенно другой период жизни, другой мужчина и совсем другие поцелуи…
Какое-то время я не могла пошевелиться от шока и неожиданности.
Затем нашла в себе силы упереться ладонями ему в грудь и оттолкнуть от себя.
Поцелуй оборвался.
Мы оба тяжело дышали.
Назар смотрел на меня, я чувствовала.
Я на него не смотрела. Просто не могла.
Вперила невидящий взгляд в стенку напротив себя.
— Не прикасайся ко мне, — прошипела я. Ненависть и злость рвали меня на части изнутри. Впервые мне реально хотелось бить человека. — Как тебе такое в голову пришло?
— Раньше тебе это нравилось, — усмехнулся он и провёл большим пальцем по моей ставшей влажной от поцелуев нижней губе.
— Это было давно, — отвернулась я от его ласки и надавила на руку, чтобы он её от меня убрал. — В прошлой жизни, когда я была круглой дурой! Забудь об этом и никогда больше не напоминай!
— Ты была дурой? — изогнул он одну бровь. — По-моему, это ты из меня барана тогда сделала. Точнее, оленя — с рогами.
— Ничего я не делала. Ясно тебе, придурок? Ты всё просрал зря! — заявила я в порыве ярости.
Затем тут же прикусила язык.
Не хотела же говорить с ним об этом.
Ничего это уже между нами не поменяет, такое надо было решать и обсуждать по горячим следам… Теперь уж что тут просто так мутить воду.
Всё равно Назар мне не поверит, раз проверить мои слова нельзя — где же он теперь откопает правду? Я до сих пор и сама не знаю, что толком случилось… Кто были эти все люди. Поняла только, что мстили они не мне, а семье Назара. Только он ничего тогда так и не понял, а теперь уже правды не раскопать будет. Кое-какое расследование я проводила сама, но до правды докопаться мне не удалось, потому что этого парня, что сделал это со мной, я не знала: ни имени, ни адреса — ничего. Поняла лишь, что он мстит за что-то Назару. Или его семье…
Не найдя концов, я просто постаралась про это забыть и жить дальше, как бы тяжело мне не было. К тому же выяснилось, что я беременна…
Я пережила этот ужас уже с дочкой в животе…
Удивительно, что вообще не потеряла её…
Кто-то сказал бы, что потеря ребёнка в моём положении было бы лучшим исходом её, как бы жестоко ни звучало, но я рада, что моя Анюта осталась со мной, и весь этот кошмар нам удалось пережить.
Теперь рядом со мной хоть одна родная душа, моя кровь, моя плоть… И моя любовь — настоящая, искренняя и навсегда.
Когда я полагала, что люблю Назара, я ещё не знала, что моя настоящая любовь пока не родилась! А когда появилась Аня, тут-то я и познала всю силу любви — взаимной, как нельзя…
Мы выдюжили с Аней. Да, было тяжело, и сейчас тяжело, учитывая её заболевание, но мы справимся. Мне очень хотелось в это верить, потому что выбора у нас все равно не было — надо было просто брать и выживать.
А о прошлом просто не помнить.
Просто выкинуть всё это как больше ненужный хлам.
И у меня вполне это выходило, пока я не встретила эту тень прошлого, и она не разбередила старые раны…
Губы горели от его грубых поцелуев.
Его карие жестокие глаза смотрели на меня, заставляя меня покрываться крупными мурашками, что бегали по спине…
Ну зачем я опять его встретила? Мне было так прекрасно без него!
— Я не хочу слушать о прошлом, сказал же, — твёрдо произнёс он.
— Так не говори сам о том, — ответила я. — Я тоже не горю желанием вспоминать о том, как ты меня кинул в такой трудный период. Оставь меня в покое, умоляю! Зачем ты хочешь травить мою жизнь? Зачем хочешь оставить без работы? Меня, маму маленькой девочки? Как у тебя рука поднимается? Я была уверена, что ты куда человечнее, Назар!
— Ты ошиблась, девочка, — холодно сказал он. — И ты сама в этом и виновата, ясно?
— Назар… — вздохнула и поправила упавшую на лоб прядь волос. Я жутко нервничала. И этот поцелуй, и разговоры о прошлом, и шантаж из-за работы с непонятной мне целью, меня взбудоражили по полной. Я звенела словно натянутая струна, казалось, ещё немного и струна лопнет… — Давай сделаем вид, что не видели друг друга? И будем жить дальше так, словно не встречались никогда?
— Нет, девочка, — снова приблизился он ко мне и возвысился с высоты своего роста. Он смотрел мне в лицо. — Я тебя уже увидел.