— Как увидел — так и развидишь! — заявила я и всё-таки смогла вырваться из его рук.
Губы горели, дыхание прерывалось, сердце ухало в груди.
Да что со мной такое? Неужели это безобразие мне понравилось?
Ужас какой, не дай бог…
Только не надо говорить, что я теперь снова о нём думать начну.
Нет-нет-нет!
Я больше не хочу танцевать эту сальсу на граблях в третий раз!
Я не буду в него влюбляться снова, тем более, когда он такой…мудак!
— Не прикасайся ко мне больше никогда, — сказала я ему, поправляя на себе одежду. — Мыть полы буду, говоришь? Лучше мыть полы, чем с тобой тут…
— Да? — изогнул он бровь. — Ну иди, мой. Как спинку гнуть устанешь — приходи. На тебе трудовую…
Я уже протянула руку за своим документом, как он вдруг ловко отдёрнул руку и закинул мою трудовую в сейф и закрыл его.
— Хотя… Я думаю, что мы её потеряли.
— Ты что делаешь, Назар? — захлопала я растерянно глазами. — С ума совсем сошёл? Я впервые такое вижу.
Ведь есть же трудовая инспекция! И я обязательно туда напишу по этому поводу. Его накажут, нельзя так пользоваться служебным положением!
Вот только пока с ним будут разбираться, я вообще без денег останусь!
У меня же завтра оформление в бар!
Ну и козёл этот Назар.
Без трудовой мне и в самом деле будет трудно устроиться…
Ладно, поговорю с Николаем, может быть, он позволит мне пока работать без договора, а я в это время буду решать дела с козлом по имени Назар.
Дурак совсем, что ли?
Поиграть со мной так решил?
Мне жрать нечего, и ребёнка кормить, а у него всё игрушки на уме…
Не позвонить ли его матери? Номер какой-то у меня оставался еще с тех времён, когда Назар был моим и познакомил меня с ней.
Расскажу ей о поведении сыночка, пусть его в угол поставит.
А еще лучше — вылупит!
Назара явно слишком мало лупили в детстве, больно он охреневший!
— Что? Ну я же сказал тебе, что работать ни на кого кроме меня, ты не будешь? Вот и держу слово. Ты еще можешь передумать и согласиться работать тут.
От такой наглости и сюрреализма ситуации я просто задохнулась возмущением!
Мне казалось, меня от злости скоро порвёт как бешеного хомячка!
— Ты…вообще уже охренел, Бодров?!
— Фу, какие некрасивые слова, Зайкина… — сморщился он. — Ты же девушка!
Он ещё со мной флиртует, ослиная морда?!
Нашёл время, место и ситуацию, чтоб начать заигрывать!
Очень странная, однако, ситуация…
Когда-то я мечтала, что он обратит на меня своё царственное внимание, но тщетно.
Назар выбирал всё время не меня. Гулял не со мной. Проводил ночи не со мной.
Может, даже и ребёнка не мне одной заделал — я не знаю.
Но я всё ждала и ждала… Любила его как верная собачонка, готова была у него в ногах валяться, лишь бы любил…
И дождалась, как мне казалось….
Счастье продлилось недолго.
Теперь я хочу уйти, но Назар почему-то не отпускает и флирует сейчас.
Что это с ним?
— А у тебя поступки некрасивые, — отметила я. — Тебя, как мужика, тоже ни разу не красят.
— За это я сам перед собой отвечу. Зайкина, не глупи. Оставайся работать тут. Будешь же за копейки среди пьяных мужиков ходить.
— Тут я тоже ходила среди пьяных мужиков.
И мимо одного мудака, который стоил всех этих мужиков разом!
— Но не за копейки.
— Да, платишь ты хорошо. Это пока единственный твой плюс! Но знаешь, есть вещи важнее и дороже денег — моя честь, к примеру. Отдай трудовую.
— Хочешь трудовую?
— Да!
Назар снова сократил расстояние и я, пытаясь отступить, вдруг оказалась сидящей на письменном столе…
Карие глаза Назара снова загорелись огнём. В бедро мне упёрлось что-то твёрдое.
Нет, он точно с ума сошёл…
— А я тебя хочу, — сказал он мне на ухо, обжигая кожу своим горячим дыханием, и обжигая душу своими похотливыми словами и действиями…
— Ч-что? — уставилась я на него, уперев руки в его грудь, чтобы он и не смел приближаться.
— Тебя хочу, — повторил он, лизнув мою ушную раковину и заставив меня снова вздрогнуть. — Сделаешь мне приятно — получишь трудовую.
— А ты в курсе, что мы в двадцать первом веке живем? — спросила я, равнодушно глядя на губы, которые он мне подставил.
Как же всё иногда в жизни меняется с ног на голову…
Еще года четыре назад я все готова была отдать, чтобы он требовал моих поцелуев, сейчас же… Сейчас я не хотел их ему дарить. По-крайней мере, вот так, при таких обстоятельствах.
Он считает, что если я нахожусь в сложном финансовом положении и близко к черте бедности, то даже проституткой стану?
Нет уж, облезешь ты три раза, Бодров.
Та глупышка, что слепо и беззаветно тебя любила умерла.
И родилась женщина, которая не за кем не бегает, ни перед кем не пресмыкается.
И никому не верит.
Жизнь научила этому.
Твоя же любовь, Бодров, мне поставила офигительную прививку от слепой глупой веры.
Ты отличный учитель, однако.
Опыт был дорогой, очень болезненный, но зато какой продуктивный!
— И что? — изогнул он бровь. — Как это относится к моей просьбе?
— А так, что я за трудовую с тобой сосаться, или тем более спать, если ты себе это вообразил уже, не стану, — заявила я, вскинув подбородок. — Я просто куплю новую книжку, а записи восстановлю через пенсионный фонд. К тому же, сейчас всё хранится на цифровых носителях.
Впрочем, он уже один поцелуй и сам взял. Но то сам… Без моего желания. А он хочет моей ласки и нежности, потому и давить на то, что я должна приласкать его САМА. Сейчас прямо, размечтался. Закажу ему самую лучшую губозакаточную машинку с первой зарплаты! Хотя… Чего тратиться на него? Дешевую самую закажу — иного он и не достоин!
Пускай губы свои закатает и забудет уже обо мне, поганец!
Назар шумно выдохнул и отпустил меня. Отвернулся и стал смотреть в стенку.
— Ну что ж… Твой выбор. Может таскаться по пенсионным фондам, — сказал он. — Точно не хочешь остаться?
Меня пробрала дрожь от мысли, что я останусь, и…
Назар будет снова пытаться меня поцеловать.
Мне отчаянно не хотелось, чтобы он касался меня снова, или даже просто — смотрел.
Не хочу, и всё.
— Спасибо, что хотя бы расчёт мне отдал, — поддела я его сама не зная зачем.
— Твои деньги я бы не забрал, — отбил он.
— А я уже не знаю, чего еще от тебя ожидать!
— За кого ты меня держишь? — повернулся он ко мне. Его взгляд обжигал меня. — Я похож на того, кто ворует чужие зарплаты? Маленькие, надо сказать. Это для меня не деньги. За такие только ты прыгать будешь, поняла? Как собачка. Иди, прыгай дальше…
Я горько усмехнулась.
Снова оскорбления…
Этого человека ничто не изменит. Даже могила.
— Деньги — это просто бумажки, — сказала я, обернувшись на пороге, когда взялась за ручку с намерением выйти. — Люди — важнее. Но ты всю жизнь всё измеряешь только ими. Лучше быть бедной, но с чистой душой, чем такой, как ты, Назар.
— А какой я? — усмехнулся он, скрестив руки на груди.
— Пропащий, — ответила я. — Сходил бы ты в церковь, что ли…
— Слушай, давай только без проповедей, — ответил он. — Поздно меня воспитывать. Ты хотела уйти прыгать дальше собачкой? Так прыгай.
— И тебе всего доброго, — отозвалась я и вышла из кабинета.
Закрыла дверь и вздохнула, привалившись к стене.
Руки от чего-то дрожали…
И чего я испугалась так — сама не понимала.
Ну, слава богу, всё это закончилось теперь.
Больше мне не придётся его видеть.
Работу я уже нашла, не будет же он звонить теперь Николаю и требовать меня уволить. Он и куда звонить-то не знает — так что мне нечего бояться.
Угрозы Бодрова — просто крик в космос.
Поздно мне организовывать волчий билет — работу я УЖЕ нашла.
Оттолкнулась от стены и пошла к выходу из бара.
Слава богу, сюда мне больше возвращаться будет не нужно.
Посмеиваясь над глупыми угрозами Назара в ситуации, когда я успела найти работу раньше, чем он смог бы на это повлиять, я вышла из здания и отправилась домой даже ни разу не обернувшись.
Меня ждала ванна с пеной, сон и новая жизнь…
В которой, как очень надеялась, больше никогда не будет места Бодрову…
Если бы я только знала, как же ошибаюсь…
Жизнь разубедила меня в этом уже спустя несколько дней.