— Привет! — улыбнулась я Инне, когда вошла в здание клуба. — Я за расчётом, мне на десять назначено. Босс у себя?
— У себя, — ответила как-то напряжённо Инна. — Да, проходи. Он тебя ждёт.
— Ты чего такая? — спросила я её. — Сложности с поиском сотрудников?
— А ты как думаешь? — вздохнула она. — Весь состав уволен… Ты иди. И потом поговорим, после беседы с Бодровым.
— Давай, — пожала я плечами.
Мне торопиться сегодня больше некуда. Первая смена в баре у меня будет завтра. Про расчёт я забыла совсем, и Николаю перезвонила уже из дома, мы перенесли начало стажировки на завтра, чтобы я смогла сделать все свои дела на старом месте. Поэтому сегодня день относительно свободный и расслабленный.
Я прошла к кабинету, в котором уже была в прошлый раз.
Где меня оскорбляли и откуда позже ещё и выгнали.
Неприятно было даже смотреть на эту дверь, не то, что заходить туда.
Но я хотела уже забрать деньги и закрыть наконец этот гештальт, который открылся снова спустя столько лет…
Просто нужно набраться смелости и сделать это.
Я набрала воздуха в лёгкие и постучала в дверь.
Каких-то десять минут, и я снова забуду о нём и начну спать спокойно.
Этой ночью мне снился он и его обидные слова, а я во сне снова плакала от горечи…
Надеюсь, этот сон останется лишь игрой подсознания.
— Да, заходи, — услышала я и потянула дверь на себя.
Вскоре я оказалась внутри его кабинета.
Я прошла к столу, дверь закрылась за мной сама собой.
— Доброе…утро, — сказала я, запнувшись вдруг, когда встретилась взглядом с Назаром.
Никогда не могла спокойно в них смотреть.
Всегда начинала трястись как заяц под кустом и говорить глупости, ещё со времён школы…
Годы прошли, а моя реакция на него не изменилась.
Плохо.
Опасно.
Не нравится.
Надо поскорее уносить отсюда ноги.
Чего он смотрит на меня, как волк на кролика?
Должен быть равнодушен ведь.
Но его взгляд говорит о другом…
— Доброе, — ответил он с хрипотцой в голосе. — Присаживайся.
Он указал рукой на кресло напротив себя.
Сегодня он крайне вежлив, даже присесть мне предложил.
Подозрительный какой…
Я села и уставилась вопросительно на него.
— Вот твой расчёт, — протянул Назар мне белый конверт, в котором лежали купюры.
— Спасибо, — ответила я, взяв его в руки.
— Вот сумма в ведомости, — протянул он мне лист формата А4 с графами. — Проверь сумму, пересчитай деньги и распишись, что забрала.
Я глянула в ведомость. Тяжко вздохнула — за две недели я неплохо тут заработала. В баре будут платить меньше… Но ничего не поделаешь.
Затем заглянула в конверт, поняла, что сумма примерно как надо, и поставила подпись в ведомости. Убрала конверт в сторону, ведомость вернула Назару и снова стала смотреть на него в ожидании.
Бодров не торопился никуда.
Сидел и смотрел на меня.
Я начинала нервничать.
Ну что ещё нужно?
Пусть отдаёт трудовую, которую я жду, и до свидания.
Но он словно бы оттягивал этот момент.
— Назар Андреевич, — обратилась я к нему.
— Да? — поднял он брови.
— Вы ничего не забыли?
— А, кофе хочешь, наверное? Сейчас попрошу принести.
Он нажал на кнопку селектора и попросил Инну принести два кофе.
— Тебе с молоком и с карамелью?
— …Да, — на автомате ответила я.
А потом опустила ресницы.
Он помнит.
Помнит, какой кофе я люблю. До сих пор помнит…
Воспоминания стрелами летели в меня и ранили, ранили…
Зачем этот чёртов кофе только нужен?
Не хотела я ничего с ним пить.
Я уйти хотела.
Пусть сам свой кофе и пьёт. С той самой карамелью…
Запьёт горечь первой любви.
— Я, вообще-то, про трудовую книжку, — осмелилась я озвучить свой вопрос. — Хотела бы забрать её и… На самом деле времени в обрез, у меня после вас ещё важная встреча.
— Встреча? — удивился Назар.
А что тут удивительного? Он что — один во всей вселенной? Пуп земли сыскался тут…
— Да, встреча. А что?
— Деловая?
— Нет, — зачем-то ляпнула я.
— А какая?
— Свидание, — назло ему сказала я. — А вам, простите, какое дело до моих встреч?
Бодров остановил взгляд на моём лице.
Инна принесла кофе, и мы оба замолчали и отвели взгляды друг от друга.
Она поставила перед нами чашки и ушла.
Бодров снова уставился на меня.
Я опять начала нервничать.
Под его взглядом очень неуютно.
А самое главное, я не понимала никак, чего ему надо.
Отдал бы трудовую, и я бы уже давно ушла, но он зачем-то словно специально тянул кота за яйца…
И злил меня этим.
Не желала я тут с ним восседать!
У меня есть дела поприятнее…
К примеру, перекусить, принять ванну с пеной и отоспаться перед первым рабочим днём на новом месте.
— У тебя…кто-то есть? — спросил вдруг Назар.
Мягко сказать, меня его вопрос удивил.
С чего он вдруг их задаёт?
Неужели владельцу клуба больше нечем заняться, кроме как спрашивать о претендентах на сердце уволенных им же официанток?
— Кто-то есть, — вскинула я подбородок. Пусть не думает, что я совсем никому не нужна. — Но какое это имеет отношение к моей трудовой? Я её сегодня получу?
— Нет, — ответил он, и я выпала в осадок.
— То есть... Почему это — нет? — спросила я.
— Потому что не получишь.
— Назар Андреевич… — возмутилась я. Слышала сама, что мой голос звенел как натянутая струна. — Почему я не получу свою трудовую?!
— Олесь, ты уверена, что хочешь уволиться? — спросил он неожиданно.
— В смысле? — не поняла я. — Ты ж сам меня выгнал… То есть, вы, Назар Андреевич.
— Ну, а если я передумал?
Мускул нервно дёрнулся на моём лице. Что это с ним?
Сам же прогнал меня. Да и что общего у нас могло обнаружиться, чтобы он пожелал меня вдруг оставить? Неужели такая острая нехватка кадров? Да ну — бред же…
— Что значит, передумал? — спросила я, всё-таки отпив кофе из принесённой Инной чашки. — Назар Андреевич. Вы не хотели, чтобы я тут работала. Помните?
— Конечно, помню, — ответил он. — Я не страдаю провалами в памяти, Олеся… Андреевна. Я вам делаю предложение: вы остаётесь на вакансии официанта.
Однако, он безумно последовательный мужчина!
Ну, или это снова какая-то его игра, которую я просто не понимаю.
Я нервно закусила нижнюю губу.
Вообще-то, тут работа гораздо круче, и график мне удобнее был. Да и оплачивается гораздо лучше.
Но…
Мне придётся сюда ездить очень часто.
Возможно, сталкиваться с Назаром опять.
Да, за те две недели, что я отработала, увидела Назара впервые лишь спустя четырнадцать дней. Но мы можем начать сталкиваться чаще, и в принципе, если я буду знать, что он тут, где-то ходит по зданию, то буду дёргаться, переживать, и работать не смогу нормально.
Да и рожу его видеть каждый день мне не хотелось, если честно.
И вообще — ему-то что за интерес меня удерживать?
— То есть, вы пока приказ об увольнении так и не подписали? — уточнила я, раздумывая, что же мне делать.
— Подписали, почему же? — ответил он. — Расчёт же я вам отдал как-то. Он официальный. Но… Мы можем принять вас обратно уже сегодняшним днём. Потому что увольнение было вчера. Вот…
Он протянул меня лист формата А4 и шариковую ручку.
— Если желаете остаться — забудьте всё, что я наговорил вам, и напишите заявление о приёме на работу. И тогда, завтра можете приступать к работе.
Как он легко передумал…
Что-то здесь явно не так просто.
Прослеживается какое-то глубоководное течение, природы которой я не понимаю.
— А какая в этом выгода для вас? — задала я вопрос.
— Выгода? — поднял он брови. — Вы знаете, решил сменить почти весь персонал. И найти новых людей оказалось не так просто. В том числе, официанта. А вы уже вроде как вникали в процесс. Инна вас хвалила… Работа вам нужна, опять же — вы же сами говорили мне об этом помните?
Я поджала губы.
Отлично помню.
Я это говорила, когда он со своими грязными купюрами ко мне пристал и начать сыпать оскорблениями.
Как такое забыть?
И как он, подонок такой, смеет мне об этом напоминать сейчас?
Совсем совести нет?
И он ещё на что-то рассчитывает после такого?
Да я не то, что работать на него не стану, я….
Я с ним срать рядом в поле одном не сяду!
Найду другое, чего бы мне это не стоило.
Вот так!
Да и враньё это, конечно, отборное.
Что официантов не найти во всем городе-миллионнике, как наш.
Конечно-конечно. Верю, ага…
— Так как насчёт заявление? — подтолкнул ко мне пустой лист Назар. — Согласны вернуться?
Да зачем я ему так нужна? Он прямо давит морально, чтобы я подписала.
Что он хочет?
— Знаете… — подняла я на него глаза, наконец решив озвучить ему своё решение. — Спасибо вам за предложение, но я, пожалуй, откажусь.
— Отчего же?
— Если вас так интересует причина, я вам её озвучу: я нашла другое место, и уже согласилась работать с ними. Так дела не делаются, поэтому я отклоняю ваше предложение, Назар Андреевич.
— Правда? — изогнул он одну бровь. — И хорошее место? Хорошо платят, да?
Он, как руководитель клуба, конечно же знал, что самая большая такса за день назначена именно здесь, и лучше места мне невозможно было найти чисто физически.
— Достаточно, чтобы я согласилась на них работать, — ответила я. — Так что простите, но…
— Я заплачу больше, — сказал Назар. — Больше, чем было у вас тут.
Чёрт.
Соблазнительно ужасно, мне бы эти деньги плюс прибавка очень бы помогли, но…
Едва я вспомнила его хамское поведение в прошлый раз, как снова поняла, что не смогу это простить.
Только не эти оскорбления.
У меня мало что осталось…
Но честь, гордость женская и достоинство всё ещё при мне.
— Мало? Олеся Андреевна, вам нигде не предложат больше, и…
— Нет, подождите, — остановила я его, внимательно вглядываясь в его лицо. — То есть, вы полагаете, что с людьми вот так можно, да?
Он откинулся на спинку кресла и подпёр голову рукой.
Назар очень не любил, когда ему перечили и делали по своему.
Так было в школе. Но наверняка, когда он повзрослел и начал управлять довольно немалым количеством людей и бизнесом, в нём эта черта лишь усугубилась. Так всегда и бывает…
Сейчас он смотрел на меня явно недовольно.
А чего он ждал от меня?
Что он меня как котёнка паршивого за дверь выкинет, а потом поставит миску молока и скажет “кис-кис”, и я на всех парах полечу обратно просто потому что мне нужна работа?
А я что — не человек?
Да, я не имею такого положения, как он, и такого социального статуса.
Он — бог, царь, повелитель жизни и так далее…
Но меня теперь уважать необязательно?
Мы ведь, обслуживающий персонал, для него и не люди вовсе — так, грязь под ногтями и расходный ресурс.
Все эти мысли накрутили меня до такой степени, что руки от злости задрожали.
Как бы мне хотелось встать, плюнуть в его надменную рожу, сказать ему категорическое нет и громко хлопнуть дверью перед его носом раз и навсегда, но я не хотела опускаться до подобного… Хотя последние два пункта я вполне могу сделать, и более того — даже намерена. Только договорю с ним…
— Как можно? — спросил он.
— Сначала обозвать последними словами — незаслуженно, — ответила я. — Унизить — снова ни за что. Растоптать, оскорбить. Потом выкинуть голой жопой на снег. А затем позвать сотрудничать, как ни в чём ни бывало. Вы правда полагаете, что это нормальная ситуация, и я соглашусь на ваше столь щедрое предложение?