Ким Волошин
для «Джаз.Ру»
100 лет назад, 12 февраля 1924 года, состоялась премьера музыкального произведения, которое стало одним из символов двадцатого столетия и одним из первых ярких произведений американской музыки. В тот день свою революционную «Rhapsody in Blue» в концертном зале Эолиан-холл в Нью-Йорке представил за роялем сам автор — 25-летний композитор Джордж Гершвин. Он был успешным эстрадным песенником, но стремился к успеху в «серьёзной» академической музыке. В первые дни 1924 г. он получил заказ от руководителя самого популярного развлекательного оркестра Нью-Йорка, которым руководил самопровозглашённый «король джаза» Пол Уайтман.
Для планировавшегося концерта «Эксперимент в современной музыке» в зале «Эолиан-Холл» нужны были современные американские музыкальные произведения. Заказы получили популярный тогда, но полузабытый ныне композитор Зез Конфри — и Гершвин, прославившийся в 1919 г. популярной песней «Swanee» и все годы после этого набиравший популярность и вес в американском музыкальном сообществе.
Оркестр Пола Уайтмана не был, строго говоря, джазовым: это был эстрадный оркестр. Уайтман начал нанимать настоящих джазовых солистов только тогда, когда появились белые импровизаторы, сравнимые по технике игры с афроамериканскими первопроходцами — то есть много позже, уже на рубеже 1920/30-х гг. Ведь его оркестр был полностью белым, а совместные выступления белых и чёрных музыкантов в то время для расистской Америки были бы ещё невозможным, неслыханным нарушением общественных условностей. Потребовалось ещё лет 8-10, чтобы такие выступления стали реальностью (в оркестре Бенни Гудмана).
И тем не менее, Уайтмана называли «королём джаза», и оркестр его назывался джазовым. То, что он играл, впоследствии получило в истории джаза наименование «sweet jazz», сладкий джаз — в противовес «горячему джазу» афроамериканских музыкантов (hot jazz). Именно для этого оркестра — в расширенном составе, с саксофонами, трубами, тромбонами, ритм-секцией и группой струнных инструментов — и была написана первая, оригинальная версия «Rhapsody in Blue», премьера которой (с автором за роялем) состоялась в нью-йоркском зале «Эолиан-Холл» 12 февраля 1924 г. В первом ряду сидели Сергей Рахманинов, Игорь Стравинский, Яша Хейфец, Ефрем Цимбалист, Леопольд Стоковский — то есть весь цвет американской классической музыки того времени. Успех был невероятный, овации продолжались гораздо дольше, чем звучала сама Рапсодия!
С переводом названия Рапсодии на русский язык существуют трудности. В наше время на афишах обычно пишут «Рапсодия в стиле блюз», но редакция «Джаз.Ру» имеет честь оспорить это название. В прошлом название «Rhapsody in Blue» в нашей стране долгое время вообще переводили «по словарю» («Рапсодия в голубых тонах» или «Голубая рапсодия»), не учитывая (а возможно, и специально затушёвывая) отсылку к блюзу, важнейшему элементу афроамериканской музыки. Но адекватно перевести название таким образом невозможно: ведь в английском языке слова «синий» и «печальный» звучат одинаково — blue. А в русском языке — нет.
Гершвин придумал название специально, чтобы попасть в модное в начале 20-х русло «цветовой кодировки» названий: его брат Айра ходил на выставку художника Джеймса Макнила Уистлера и был впечатлён названиями полотен типа «Ноктюрн в чёрном и золотом» и «Аранжировка в сером и чёрном». При этом название Рапсодии явно утверждает связь с блюзом, корневой эстетикой чёрной музыки Америки. Но блюз (the blues, буквально «синие/печальные [песни]») — это не стиль, а отдельный вид музыки! Внутри блюза существует масса собственных стилей, да к тому же его музыкальные отличительные черты воздействовали на эстетику других видов музыки, от джаза до кантри и соул, и легли в основу множества их внутренних направлений и стилистик.
Поэтому, чтобы сохранить в названии и отсылки к цветовым оттенкам, и отсылки к блюзу, редакция «Джаз.Ру» всегда переводит «Rhapsody in Blue» как «Рапсодия в блюзовых тонах».
Гершвин сочинял свою первую успешную крупную форму за роялем, но писать оркестровки он ещё не умел. Аранжировку в дни лихорадочной работы перед премьерой (Гершвин написал «Рапсодию» всего за пять недель!) выполнил главный аранжировщик оркестра Уайтмана, Ферди Грофе (Ferdinand von Grofé), а уже после смерти Гершвина (1937) он создал в 1943 г. ту версию оркестровки, которую теперь исполняют в большинстве случаев — симфоническую. Оригинальная версия «Рапсодии» 1924 года ныне практически неизвестна широкому кругу любителей музыки из-за сложности соединения академического и джазового начал в исполнении, а также повсеместной утери культуры звучания оркестров раннего джаза.
Но эти оркестровки отличаются друг от друга, как небо от земли!
Во-первых, в аранжировке 1924 года почти не были выписаны сольные фортепианные фрагменты: у дирижёра было просто написано «wait for nod» (жди кивка). Дело в том, что Гершвин как я упомянул выше, писал «Рапсодию» в страшной спешке и не выписал каденции для рояля к премьере просто потому, что на премьере играл партию фортепиано сам, так что просто в значительной степени сымпровизировал свои продолжительные эпизоды (на премьере Рапсодия звучала больше 16 минут) и в нужный момент действительно кивал дирижёру, после чего вступал оркестр. Фортепианная партия была окончательно записана Гершвином только после премьеры, поэтому мы в точности не знаем, как именно звучало первое значительное произведение современной американской симфонической музыки при премьерном исполнении!
Во-вторых, оригинальная аранжировка 1924 г. написана не для симфонического оркестра, а для джазового в расширенном составе: к саксофонам, трубам, тромбонам и ритм-секции добавлены несколько скрипок, арфа и литавры.
Именно в таком составе оригинальная версия была впервые исполнена в Москве в 2014 году. В 2018-м, к 120-летию со днярождения Гершвина, она впервые прозвучала в Малом, а в 2019-м — в Большом зале Московской консерватории. Во всех трёх случаях играл один и тот же оркестр, Большой Джазовый Оркестр п/у трубача Петра Востокова. В 2019-м в БЗК за роялем был один из ярчайших представителей современной российской джазовой сцены — Алексей Беккер.
Традиция исполнения «Рапсодии» не академическим, а джазовым пианистом не нова. Когда она впервые звучала в Большом зале Московской консерватории более 78 лет назад, её играл джазовый пианист!
Написанная в начале 1924 года, «Рапсодия», как произведение «идеологически чуждого» американского композитора, до этого не звучала на московских сценах. В Ленинграде в 1931 г. её несколько раз исполнил оркестр Мюзик-холла, но в столице СССР она не исполнялась до августа 1945, когда СССР и США — победоносные союзники по Второй мировой войне — находились в конце уникального периода открытости к культурам друг друга, которому вскоре суждено было смениться «холодной войной». В год великой Победы на сцене Большого зала Московской государственной консерватории «Рапсодия» прозвучала в исполнении Большого симфонического оркестра, дирижировал Николай Голованов, а за роялем был блестящий пианист с консерваторским образованием, лучше всех в стране на тот момент знавший и джазовую стилистику — первопроходец советского джаза Александр Цфасман.
В 1960 г. Александр Наумович сделал студийую запись «Рапсодии» с Государственным симфоническим оркестром СССР, дирижировал Геннадий Рождественский. Тогда исполнялась поздняя, симфоническая аранжировка, созданная в 1943 г. Ферди Грофе.
На премьере Рапсодии в феврале 1924 г. все единодушно оценили ритмическую изобретательность, гениальную мелодичность и оригинальную гармонию нового шедевра. Произведение, включающее в себя элементы европейской симфонической музыки и американского джаза, впоследствии стало визитной карточкой не только самого композитора, но и всей американской музыки в целом.
В день 100-летия со дня премьеры, 12 февраля 2024 г., Большой Джазовый Оркестр под управлением трубача Петра Востокова представляет в Большом зале Московской Консерватории праздничную программу «Рапсодия в блюзовых тонах — 100», полностью посвященную великой музыке Джорджа Гершвина. Будет исполнена и оригинальная версия Рапсодии 1924 г., и много другой гершвиновской музыки, и даже ещё одна версия «Рапсодии в блюзовых тонах» (соло на альт- и сопрано саксофонах — Андрей Баталеев), которую создал в конце 40-х Джонни Ричардс для оркестра саксофониста Чарли Барнета в абсолютно мрачном звучании «прогрессив-джаза». Эта восхитительная аранжировка по решению держателей прав на музыку Гершвина не была разрешена к исполнению, как порочащая музыкальное наследие Джорджа Гершвина! Мало того, издатели Гершвина потребовали, чтобы аранжировка была уничтожена, об этом 9 марта 1949 писал журнал Variety. Но «что-то пошло не так»: сохранившиеся копии аранжировки содержат пометки, по которым видно, что оркестр Барнета играл её!
Мало того, коллекционерам известна и запись, сделанная оркестром Чарли Барнета почти ровно 75 лет назад — 16 марта 1949. И вот теперь российская публика тоже может услышать исполнение этой необычной версии «Рапсодии» Джорджа Гершвина.
12 февраля, 19:00, Большой зал Московской государственной консерватории им. Чайковского (Б. Никитская ул., 13/6, м. Охотный ряд, Библиотека им. Ленина и др.): БИЛЕТЫ ОНЛАЙН (500 ₽ — 5000 ₽)