Военная фаза длительного украинского конфликта – это продолжение деструкции политического, социально-экономического и культурного (в самом широком смысле этого слова) пространства большой страны. Символичным является время его активизации – в год 100-летия создания СССР. Союза не существует более 30 лет, но ни у нас в стране, ни в мире в целом нет иного названия его территориального наследия как постсоветского. Иными словами, мы все еще живем в стадии преодоления последствий разрушения Советского Союза, а также переосмысления произошедшего – пытаемся исправить допущенные ошибки или хотя бы минимизировать последствия геополитической катастрофы конца ХХ века.
В начале 1990-х Стивен Коэн написал СССР «умер тихо, к счастью для всех». Американский советолог, мягко говоря, слукавил. Дело в том, что под «всеми» он понимал западные страны, для которых «громкая» смерть сверхдержавы означала бы военные столкновения с другими акторами, серьезные проблемы с ядерным вооружением, с космосом, с химическим производством, с массой сложных технологий, за которыми стоит государство. Ничего этого, действительно, не было. Сначала горбачевское руководство, а затем и ельцинская команда согласились на все предложения Запада – институционально, технологически и геополитически Союз ушел с мировой арены «тихо». Но для всех, кто жил в СССР, страна умирала в страшных муках, слезах и крови. До сих пор не установлено точное количество жертв гражданской войны в Таджикистане, военных конфликтов в Абхазии и Нагорном Карабахе, в ходе двух чеченских войн. На фоне тех страшных событий возникновение Приднестровской республики можно назвать бархатным процессом. Отдельная тема – миллионы беженцев и миллионы смертей только в России от последствий гайдаровских реформ.
Что же касается событий на Украине – места, куда – использую метафору Г.В. Плеханова, в настоящее время обращен «зрачок мира», то их следует рассматривать как продолжение процесса разрушения сверхдержавы, который в свою очередь является важным этапом глобального геополитического передела. И несмотря на то, что украинский кризис, к сожалению, еще далек от своего завершения, уже можно и нужно извлекать из него уроки. Их несколько. Выделю с моей точки зрения самые главные.
Первый – это осознание того, что бывшая Украинская Советская Социалистическая республика является лишь территорией, полигоном окончательного решения вопроса будущего России. Эта война не с Украиной и тем более не между русскими и украинцами, а историческая битва мировых гигантов (в это понятие входят не только государства, но и наднациональные и военно-политические блоки, международные организации, в том числе финансовые структуры, транснациональные корпорации), причем не столько за территории и ресурсы, сколько за образ мира и даже за право быть Человеком.
В свое время печально известный в нашей стране американский спекулянт и филантроп Джордж Сорос очень четко зафиксировал отношение интегрального Запада к этому вопросу: «Украина – это наша торпеда в войне с Россией». К бою «торпеду» готовили давно, еще во время существования СССР, бережно опекая бандеровскую эмиграцию в Австралии, Канаде, странах Латамерики, ФРГ. После 1991 г. была задействована вся мощь западной «мягкой силы» – работой по подготовке будущих деструкторов занялись сотни американских и европейских вузов, научных центров, НКО. Помимо банального коррумпирования местных элитных групп, были активно использованы когнитивные технологии переформатирования общественного сознания. Начиная с педалирования темы двуязычия, переписывания истории и запуска в 2003 г. стараниями тогдашнего президента страны Леонида Кучмы мема «Украина – це не Россия» – и заканчивая мифологией «Голодомора», героизации коллаборационистов и нацистских преступников.
Так называемый Евромайдан 2014 г. стал реперной точкой в развитии российско-украинских отношений. И дело не только в Крыме. Подсознательно даже самые «свидомые» понимают волюнтаризм решения Н.С. Хрущева и связь полуострова с исторической Россией. Государственный переворот создал необходимые условия для формирования на Украине суперагрессии, направленной против России, причем исключительно в интересах внешних игроков. Формирование ударного военного кулака требовало времени. Отсюда и длительные переговоры, Минск-1 и Минск-2.
После откровений Ангелы Меркель даже заядлые украинофилы не могут говорить о миролюбивой стратегии Киева и его кураторов: «Минское соглашение 2014 г. было попыткой дать Украине время. Последняя также использовала это время, чтобы стать сильнее, как можно видеть сегодня. Украина 2014-2015 годов – это не нынешняя Украина». Более того, Меркель заявила, что «в то время (в 2015 г. – Е.П.) страны НАТО смогли бы сделать столько же, сколько они делают сейчас для помощи Украине». Теперь все маски сорваны. «Торпеда» подготовлена и запущена.
Первый урок тесным образом связан со вторым: на всем постсоветском пространстве равно, как и внутри самой России есть турбулентные зоны, которые умелые политрежиссеры и политтехнологи могут активизировать в нужный момент. Понимание и осознание этого должно стать основой всех cтратегических документов и практической политики РФ.
Весьма показательно в этом плане внимание одного из главных «мозговых центров» Великобритании – Chathem House (CH) – к переформатированию сознания россиян. По мнению британских аналитиков, Россия будет представлять угрозу для мира до тех пор, пока ее граждане говорят об «исторических русских землях» и думают по-имперски. «Имперский зуд в русских так глубоко укоренился, что его нужно вырезать из мышления элит и даже из народного воображения». «Масштабная вивисекция русского менталитета», полагает Chatham House, пойдет на пользу всему миру, в том числе и постсоветскому пространству.
Кстати, искоренению т.н. «русской имперскости» была посвящена многолетняя программа самого CH – «Россия и Евразия», основанная в далеком 1986 году. Исследовательский фокус структуры определен предельно четко – Украина, внешняя и внутренняя политика России, устойчивость гражданского общества в Восточной Европе, внешняя динамика и внешние интересы в Центральной Азии. Пока, несмотря на затраченные усилия, особые отношения Москвы со странами СНГ разорвать до конца не удалось, но посеянные семена раздора уже дают свою плоды – переписывание истории во всех бывших союзных республиках ведется, оформлены исторические фобии, обиды и претензии; повсеместно идут процессы дерусификации; а языковые патрули в Казахстане – это перехват повестки ультрарадикальными группами, этакая бандеризация по-казахски. Даже в самой дружественной России стране и неотъемлемой части Союзного государства – Белоруссии – исследования истории народа и его государственности имеют идеологический аспект, закрепляют примат гражданской идентичности как формирующейся нации в наши дни и распространяется на все описание истории. Иными словами, происходит национализация (в данном случае белорусизация, включая период Древнерусского государства) исторического, а значит и политического пространства. Усиление или ослабление подобных подходов напрямую зависит от исхода украинского кризиса.
Третий урок – противодействие названным вызовам и угрозам как реакция на открытую агрессию, когда «поезд уже ушел», оказывается неэффективным. Формирование резистентных факторов, блокирующих дезинтеграционные процессы, должно быть стратегией страны, думающей о своем будущем. У нас это стали понимать (и то не до конца) только сейчас. Отношения со всеми бывшими союзными республиками, несмотря на множество деклараций о сотрудничестве и т.п., год от года только ухудшаются. Откровенная русофобия нарастает. В ряде случаев она приобрела самые уродливые формы. Причем, этой заразой оказались поражены не только элитные группы, но и значительная часть массового сознания в странах СНГ. Я глубоко убеждена, что это результат непродуманной, а порой отсутствующей полностью политики в отношении «бывших». Принцип сосуществования, свойственный многим российским структурам и конкретным руководителям «никуда не денутся» – глубоко порочный. Денутся. Уже делись. Одни плотно включаются в орбиту НАТО, другие грезят об этом, третьи уходят под крыло Китая или Турции. При этом некоторые сохраняют в отношении РФ лишь экономический нейтралитет, масштабируя свои дивиденды в условиях антироссийских санкций. Такое положение вещей – не только следствие активности наших конкурентов, но и, повторюсь, отсутствия у нас стратегии развития некогда общего пространства. Украина в череде «перешедших на строну противника» лишь наиболее наглядный и драматичный пример.