Обозначенная в заголовке дебютная книга Марии Евсеевой вышла в год тридцатилетия автора. К этому времени произведения молодой писательницы уже были отмечены третьим местом литературного конкурса Александра Куприна (2015), вторым местом конкурса «Добрая лира» (2016) и попаданием в короткий список конкурса «Короткое детское произведение» (2016). Позднее её книги четырежды становились финалистами конкурса «Новая детская книга» (2017, 2018, 2019 и 2022 гг.).
Почему выбор пал именно на эту книгу? Её мне посоветовала прочитать восьмиклассница, которая навещает библиотеку едва ли не каждый день и буквально «проглатывает» за день (или, скорее всего, за ночь) по книжке. «Это – лучшее, из всего, что я прочитала в последнее время», – сказала наша читательница.
Едва ли не центральной фигурой романа, а так же хотя и не любовного, но драматического треугольника (Никита – Марина – Ася), является юная учительница физики Анастасия Владимировна – сводная сестра Никиты, а источником всех переживаний, недоразумений, сплетен – договорённость между братом и сестрой о том, что в школе они будут скрывать своё родство. Откуда такой успех у молодой учительницы, ещё студентки-заочницы выпускного курса, представляющей, по существу, идеал школьного учителя? Уж не от такой ли желанной для любого ученика установки, данной на первом же уроке: «Ребята, давайте сразу договоримся, что надо друг друга уважать!»? Ася нравится всем; мальчишки наперебой стараются ей угодить («каждый пацан, от хулигана до ботаника, спит и видит её рядом с собой»). Да и девчонки от неё без ума. «Какая она всё-таки милашка!», «Самый добрый и милый учитель всей Вселенной» – восторгается Иринка Шмакова, которая и сама-то «такая куколка», что «и учителям нравится, и мальчишкам, и самой себе». А вот её сестру Марину (это которая по характеристике классной – «ни бе ни ме ни кукареку!», а по собственной характеристике – закомплексованную) Ася просто бесит!
Семья сестёр Шмаковых – вполне благополучная, адекватная и современная. Есть всё понимающая мама, и зарабатывающий деньги папа, желающий выходные дни посвящать только семье. У старшей Иринки всё по расписанию: учится только на пятёрки, вечером с семи до девяти – прогулки с бойфрендом Славиком в компании («уже второй месяц. Рекорд!»), в пятницу – только вдвоём, выходные – строго в кругу семьи… Всё-то у неё расцвечено нежными красками и дозировано положительными эмоциями: «Ей в радость и в настольную игру сыграть, и по сотому разу “Кавказскую пленницу” пересмотреть, даже Шекспира вслух зачитать не отказывается». У младшей Маринки кроме выходных в кругу семьи и чаепития с «подмосковной» булкой в компании одноклассницы Машки – никаких ярких картинок в жизни нет. Но девочка, умеющая разглядеть красоту осеннего парка, способна разглядеть и тусклую обыденность бытия: «Дома всё как обычно. Мама на кухне что-то варит, папа перед телевизором. Посмотришь на них и страшно становится: неужели такой жизненный тухляк ждёт меня через десяток лет? Даже думать не хочется…»
Марина – девочка скованная, скрытная, молчаливая, застенчивая, незаметная, стеснительная, но чутко рефлексирующая на окружающий мир… Из таких героинь создаются прекрасные литературные образы (вспомним Таню Сабанееву из «Дикой собаки динго, или Повести о первой любви» Рувима Фраермана), и, вполне возможно, из них же вырастают авторы подростковой литературы.
Семья Никиты не столь благополучна. Про отца – мало и туманно. Про мать: дважды была замужем, от каждого брака – по ребёнку. Никита – главный мужчина в семье, заботящийся о матери и сестре. Главная забота – это бывший муж Насти («интеллигент», бухарик, синяк Виктор), которого надо не допустить в дом, а если вошёл (пьяный, с драками и «выяснениями отношений») – то выпроводить… Мать при этом плачет, руки трясутся; Настя при этом трясётся и истерит… Виктор приходит выяснять отношения не только к Насте домой, но и к ней на работу, в школу. Пьяного, с пьяными обвинениями на поганых устах, его видят и слышат старшеклассники, ученики Анастасии Владимировны… И, что удивительно, никого рядом не оказывается: ни охранника, который пропустил «тело неходячее до третьего этажа», ни трудовика, и только братишка Никита («любой точно так же поступил на моём месте») спас положение, по-мужски наподдав и спустив «блудного попугая» с лестницы, наглядно показав сестре (совершенно уверенной, что «дела можно и без кулаков решать»), что добро должно быть с кулаками.
Никите не составляет труда прокатиться в деревню к матери, ухаживающей за парализованной бабушкой, наколоть дров, натаскать воды и выручить из непролазной грязи чужой мотоцикл. Совершенно не задумываясь, просто от хорошего настроения, он может поцеловать старушку-гардеробщицу… По существу, Никита выведен противоположностью Марине. Он коммуникабелен и дружит со всеми: и с Диманом, которому тоже понравилась Марина, и со Славиком из параллельного класса, который дружит с Ириной. И даже Светка, «к которой целый год, как к неприступной стене, подкатывал и так и сяк», ответила ему взаимностью...
Кроме «намыливания шеи» своему незадачливому свояку и намывания своих белых кроссовок, в романе Никита не только пользуется компьютером, но и устанавливает программы, ремонтирует сложную технику себе и друзьям. Но быть компьютерозависимым не желает. Он с пренебрежением говорит о тех, кого «социальная сеть засосала», и что все эти группы, статусы-шматусы – «для дегенератов, которые в жизни ничего дальше виртуала не видят. Однако перебор со сленгом, снижающим уровень повествования, в большей мере исходит от Никиты: аватарка (ава), бук, винда, тянет лыбу (улыбается), «тело одно кривоногое» (про мужа Насти), «недоумки… закопал бы этих уродов!» (про одноклассников Архипова и Семёнова, отпускающих сальные шуточки про Настю) и т.д. Его «взрослые» рассуждения убедительны своей подростковой типичностью и циничностью, грустны и смешны одновременно. Так, переживания за сестру рождают «взрослые» мысли: «Только мужики нормальные перевелись в наше время… Либо мажоры, либо алконавты». Сравнительный анализ на тему «доля женская», позволяет Никите поощрить жизненный выбор не сестры, а матери: «Вот доля учительская! То ли дело у матери. С работы приходит, дома новые впечатления, бытовуха начинается – готовка, стирка, новости, сериалы. О работе и вспоминать некогда. А тут в школе рожи надоедливые, журналы, бумаги, нервотрёпка. Домой возвращаешься – всё то же самое: конспекты, учебники, контрольные вечные... Смотрю на неё и думаю: тяжело мужику с учительницей жить». С чисто мужской солидарностью и мужской логикой он принимает ухаживания историка Ивана Сергеевича за сестрою, возмущаясь её нерешительностью: «Как же сложно-то у вас всё, дамы? Этот, синяк по жизни, значит, не скучный. Весело, наверное, в страхе или в ожидании подставы жить. А тот, что спокойный, с юмором и мозгами, – зануда. Нанесут на лицо тонну штукатурки, увешаются, как ёлки, побрякушками – красавицы. А если мимо проходит какая-нибудь без макияжа и в платье неизвестной марки – швабра. Железная логика!»
Школа, в школе, о школе… Незабываемые, часто ругаемые, но и вспоминаемые нами школьные годы заставляют обращаться к подростковой прозе… Физика и лирика… Знакомый, а для взрослых уже утраченный и позабытый мир с уроками-переменками, вопросами и ответами, оценками и шпаргалками, подколами-дразнилками-обидами… Всё это выписано Марией Евсеевой ярко, сочно, выразительно… Со знанием дела. Читаешь, право, с интересом. Современная школа намного сложнее; и сложность эта не в том, что тут больше не пишут гусиными перьями и не секут розгами… Отношения взрослых и детей стали намного тоньше, да и подводных камней увеличилось… Так и хочется сказать «в наше время»… Так вот в наше время было и впрямь всё прозрачнее и проще. Вот пример: учительница случайно разбила дорогущий планшет у ученика. Далее – цитата:
«…И уже не смеётся Коломенцев, а завывает, как волчара голодный:
– Вы… Вы…. Вы что? Какое вообще право имеете? – орёт на весь кабинет так, что даже в коридоре слышно, сто процентов. – Да за такое Вас под суд можно!.. Вы знаете, сколько он стоит?..
…А она стоит, как мраморная… Сквозь кожу синие вены проступили. Не дышит, что ли? Замерла и только глазами хлопает. Вот-вот заплачет. А планшет всё на полу лежит… С огромной трещиной во весь экран.
– Что молчите? – не унимается Коломенцев. – Руки-крюки, блин! Вообще ума, что ли, нет?»
Положение спасает серьёзный и авторитетный историк Иван Сергеевич, которого уважают и побаиваются. Он наводит порядок в классе, выводит Коломенцева за дверь… Нет, до директора дело не доходит…
…и Вы ни за что не угадаете, чем закончилось дело, если Вам уже сорок лет или больше… Историк заплатил Коломенцеву сумму планшета; довольный ученик вернулся в класс с шуршашей денежкой в кармане и под контролем выглядывающего из-за двери Ивана Сергеевича попросил у учительницы прощения перед всем классом.
История любви Никиты и Марины романтична и позитивна. До глубины души трогают читателя их робость, переживания и недопонимания… когда «озноб пробирает… от одного только взгляда»… Близки и понятны неслучайно-случайные встречи с ничего не значащими словами, переворачивающими весь мир. И сколько за этим «Привет!» смущения, наивности, нерешительности, страха быть отвергнутым (отторгнутой)… «Ну?.. Позови меня! Окликни! Схвати за рукав! Хоть что-нибудь скажи! И тогда не уйду ведь, останусь»… Любовные переживания ненадуманны, цельны, психологически достоверны: «Главное, что внутри что-то тёплое томится. И дождь не дождь. И вся эта земная суета ерундой кажется. Только бы завтра её снова увидеть» (Никита). «Только об одном молю: «Заметь меня! Остановись! Не уходи!» Не заметил. Хотя совсем рядом прошёл» (Марина).
Самыми большими достоинствами романа являются искренность, трогательность и теплота повествования. Вот самый эмоциональный (без внешнего проявления) эпизод: «Не вижу лица её в темноте, но чувствую, что улыбается. Останавливаюсь напротив, в полушаге от неё и тоже улыбаюсь. И слов не надо. Как же хорошо вот так стоять и молчать! Хочу до руки дотронуться и боюсь. Боюсь нарушить эту безмолвную идиллию. Запах волос чувствую. Тонкий, приятный, знакомый до боли. Как будто из детства. Опять хочется дотронуться. Держусь изо всех сил. Но тянет, как магнитом. А расстояние между нами какими-то неведомыми силами сокращается. Это не я! Сам перед собой клянусь! Вот и ухо её совсем рядом. Горячее. Прошептать бы хоть слово – не подберу ни одного. А кончик носа совсем холодный…»
Всё, что можно поставить в упрёк автору (простота языка, отсутствие подтекста, морализаторства и философских отступлений) является продолжением достоинств подростковой прозы. Попадание в настроение, чувственная достоверность позволяют закрыть глаза на некоторые недостатки романа.
Но они есть.
Главным недостатком романа можно назвать некую бесцветность жизни героев. Ребята живут в каком-то вакууме. Кроме тусовок в беседке двора ничего для них в городе не придумано: ни секций, ни школ искусств, ни кружков. И вроде не глупые ребята; Ирина даже на золотую медаль тянет. Однако про них не скажешь, что учёба забирает всё… Классу Ирины ещё повезло, что они отправились на каникулах на экскурсию в Петербург. Остальные же, как можно судить по Марине, едва пережили каникулы, как вынужденное безделье… А скука и тоска возможна не только от разлуки с предметом обожания, но и просто от неумения себя занять – всё так верно для сегодняшних подростков! Вот Марина Шмакова с подругой Машей неторопливо плетутся из школы. Их даже не радует начало каникул: «И расходиться не хочется. Сразу после кованного забора разбежимся в разные стороны и до начала второй четверти не увидимся. А дома что? Бездна, пустота. Причём без конца и без начала». Только незначительным краешком в повествовании показалась слегка необычная жизнь подружки Маши, к которой Марина попала за всё время дружбы лишь однажды, и то – от скуки. В квартире подружки – такой же замкнутой «мышки-норушки» оказались коллекции фигурок оленей, «картины в необычных рамках, спилы деревянные с выжженными рисунками, барабаны какие-то маленькие на верёвочках», море книг, коллекция коробок шоколадных конфет во всю стену, коллекция ручек… А в соцсетях Маша (или Молли Мел) монтирует клипы… Ну, хотя бы что-то… А может быть (и скорее всего) автор права, объективно изображая жизнь современных подростков?
Вот обычный вечер обычного паренька Никиты: «Вечером допоздна в компьютере зависал. От нечего делать винду переустанавливал, а потом на свою страницу в соцсеть полез. Сначала просто музыку слушал, надев наушники. А потом пошёл шарить по всем попало». Конечно, Никита умеет занять себя, припоминая наказ своей бабушки – маме: «Не знаешь, что делать? Мой полы!» Даже от уборки в комнате у парня поднимается настроение! Так-то вот…
Старчество какое-то!
Ещё одним минусом романа становится выбранная автором манера изложения событий от лица главных героев. Если в начале такое повествование увлекает и даже захватывает, то в конце книги навязчивость дублирующих, перекрывающих друг друга повествований об одном и том же начинает раздражать. Потому что читатель давно уже догадался, что основной источник сплетен и ревности Марины (ревнует Никиту к учительнице Асе) в изначально придуманной установки брата и сестры в школе никак ничем не обнаруживать своё родство.
Никите же невдомёк, отчего Марина так переменилась к нему. «Веду себя как придурок» – казнится подросток в своей несмелости. Никита страдает, переживает, сомневается… Не легче и Марине: эмоции, перепады настроения, слёзы, нежелание (а точнее – неумение) просто поговорить, просто объясниться – отсюда страдания, и всё это так понятно и непонятно для подросткового возраста. Первая любовь всегда имеет привкус горечи и трагичности даже при взаимной симпатии…
Книга Марии Евсеевой «Кроме меня, кроме неё» никак не назовёшь книгой одного прочтения. Её хочется сразу же уж если не перечитать, то ещё раз пересмотреть. Переосмыслить те самые моменты, которые создали стену непонимания между Мариной и Никитой. О которых Марина сказала так: «Сама себе капканы расставила. На каждом шагу. И угодила ведь во все до единого. До боли. До крови».
Это только на первый взгляд и при невнимательном, поверхностном прочтении роман маскируется простотой и незатейливостью. Но текст пронизан многими мелкими деталями, которые позволяют, казалось бы, разрозненные эпизоды чётко связать в смысловой последовательности. У автора получилось за внешней непритязательностью повествования передать сложность чувств и характеров.
Любовь – чувство не только возвышенное, святое, поэтичное, и т.д., но и коварное. На пути от любви к коварству Марина делает два шага, обнаруживающих непростую сущность этой скрытной девушки: один – вполне безобидный, а второй – гадкий. И это остро чувствует сестра Ирина, которой можно ничего и не рассказывать, потому что сама догадается, и даже предскажет, что из всего этого может выйти.
Итак, Марина допустила две ошибки, два промаха… В первом случае – желая избавиться от назойливых расспросов мамы, она говорит якобы «про одного мальчика», который к ней пристает, проходу не даёт… Это, вероятно, про Диму… Справедливая Ирина тут же замечает ей: «Смотри, чтобы тебе потом это боком не вышло. Оклеветала человека просто так». Вот и слово нашлось: Марина способна на клевету. И в самом деле, вышло боком: ведь мама, получается, с подачи самой Марины выставляет за дверь молодого человека, но не Диму, а ничего не понимающего Никиту, со словами: «Забудь её!»; в лоб высказывая ему всё то, что якобы Марина лично ей сказала о нём!
А далее следует и вторая ошибка. Поддавшись вездесущей клевете и обуреваемая муками ревности, Марина решается на месть. Она пишет анонимку на Настю: учительница путается со своим учеником! Пусть её выгонят из школы! Ничего сложного: завести чистую страницу, и отправить сообщение завучу: она же – правая рука директора, «донесёт гранату до цели»… Правда, Марина скоро одумалась; убрала улики и страницу… Но всё же, всё же, всё же…
И уж для полного счёта можно подбросить и третий пример коварства Марины – этой «тёмной лошадки» повествования… Только внимательный читатель оценит реакцию Марины на разбитый планшет: она не пожалела Анастасию Владимировну. Изначальный негатив к молодой учительнице, которую обожают все, у Марины перерастает едва ли не в ненависть. Даже разгильдяя Сашку Коломенцева она пожалела: «Сашку можно оправдать. Планшет ни за что разбила. Материальные потери. А у неё что? Завтра уже забудет. Тем более с рук всё сойдёт…» Совсем иной диагноз событию ставит бескомпромиссная Ирина: «Издеваетесь над учителями!.. Хорошо, что Иван Сергеевич вовремя к вам заглянул. А так бы съели с потрохами Асю. Бедняжка… Лет сто назад вашего Коломенцева кочергой огрели бы! И были бы правы… Вот представь: доконаете вы её – ну, уйдёт. И на её место какая-нибудь мегера нарисуется. Будет вас драить по полной. Вспомнишь тогда мои слова!»
Да, не такая уж идеальная героиня у Марии Евсеевой! Но почему Марина должна быть идеальной? Тут главное то, что её такую с виду невзрачную, и внутренне сложную полюбил хороший парень Никита, на многое закрывший глаза и многое простивший ей.
Зато Настя – и впрямь идеальная учительница. Она экспериментирует, и даёт шанс исправиться даже самому неприятному и вредному ученику. Вот и на чистом листочке Марины она позволила брату Никите решить вариант контрольной, и поставила в журнал четвёрку. И за четверть – четверку! И не побоялась, что будут у неё проблемы, если проверяющий завуч заподозрит несоответствие почерков на листке… Чего ради, спрашивается?.. Ради брата… Она же это сразу поняла… Она же и сама недавно из детства… А что же наша Марина? Проглотила четвёрочку, и… не подавилась. Как будто так и надо!
Вот всё ждём и ждём мы от автора: ну когда же?! Ну когда же наша Джульетта хотя бы немного подтянется до людей, которые её любят и ей помогают (до Ирины, Никиты, Насти?!).
Момент объяснения всех недоразумений – одно из самых сильных мест романа.
От отчаяния Никита находит в себе смелость и отваживается на откровенный разговор с Мариной. Ведь недопонимания мучают их обоих. Любовь, как весенний паводок, несёт на своей поверхности кучу всякого хлама. Тут и безадресная записка Никиты, найденная мальчишками в тетрадке Марины, ошибочно воспринятая как записка к Асе, а не к Марине… Тут и сплетни, дошедшие до завуча, что учительница неравнодушна к старшекласснику… А потому откровение Никиты «Я живу с ней!» для чувствительной Марины является не только кульминацией, но ударом… Но к счастью, чувства Марины сильнее рассудка, она слышит слова, но они не убивают её. Потому что её ревность растворяется в синих глазах Никиты. «Она – моя сестра!» – едва слышит Марина слова Никиты и едва осознаёт их помутившимся рассудком.
Но всё-таки понимает!
И всё становится на свои места…
Кроме неё – Анастасии Владимировны. Хотя и сработало её педагогическое благодушие, хотя и выучила-таки Марина физику, и прощения попросила карандашом в тетради… Но ведь неправа она была как учительница… Или всё-таки права?
В название книги М. Евсеевой вынесены последние слова из монологов главных героев: никто не нужен Никите, кроме неё, Марины. Марина же убеждается, что все были правы, «кроме меня». Но даже и за этими словами проступает уже полюбившийся образ идеальной учительницы – почти что главной героини – Аси, Насти, Анастасии Владимировны…