Ретро-рассказ.
Радость охватывает за то, что 72-й год революции у нас идет и четвертый год перестройки. Конечно, за 70 лет много чего понастроили. Поэтому перестраивать сейчас трудновато. Но трудностей мы не боимся.
Я это сразу понял, когда через улицу от моего дома строительство развернулось. Одновременно два больничных здания начали возводить. За глазной корпус наши друзья из Финляндии принялись. А за хирургический — наши друзья-строители из нашего города.
Вот думаю, мы этим финнам и покажем, как надо строить, а если повезет, то и перестраивать.
Обе бригады сначала забором свои площадки огородили. В нашем заборе строители сразу дырки предусмотрели. Одну — к автобусной остановке, одну — к столовой, одну — к магазину. А остальные — так, на всякий случай, чтоб рабочее время экономить.
А эти финны все щитами огородили, причем без дырок. Прямо непонятно, как они собираются за экономию бороться. Дальше наши на своем заборе плакаты и транспаранты повесили: «Строительство ведет СУ-9. Прораб Никифоров», «Горожанин! Работай так, чтобы тебе никто не завидовал». Ну, и несколько лозунгов и призывов к 1-му Мая. Получилось красиво, наглядно и удобно. Допустим, ты забыл тост — смотри на забор, там подсказка: «Да здравствуют советские женщины!».
А эти финны ничего на заборе не написали. Такие скрытные, непонятно, за что они борются. Наши пацаны попытались им помочь идеологически, нацарапали кое-что на заборе. Но финны стерли. Молчат и строят. Котлован вырыли, коммуникации к нему подвели и вдруг неожиданно площадку вокруг котлована заасфальтировали сдуру.
А нам с площадкой не повезло — асфальтовая попалась. Ну, известно, у строителей всегда руки на асфальт чешутся и глаза горят. И начали они асфальт с лица земли сдирать. Чтобы до грязи дойти. Как только до грязи дошли, отметили первую трудовую победу. Два дня после этого не работали. Да и как не отметить! Все условия себе для подвига создали.
И началась битва за будущий план. Машины буксуют, строители толкают, крановщик орет, и все друг друга кроют. Сердце радуется — кипит работа. Все задорные, веселые и самое главное — по уши в грязи. Ну, никак не скажешь, что не работают.
А финны начали вяло. Прямо тоска на них смотреть. Машины без рева заезжают, материалы без воплей разгружают. А прораб вообще молчит. Скажет по-фински «лайна-майна» и опять молчит. Вот так и молчат, и строят в своих финских костюмчиках.
Но вот парадокс. Без шуму, без грязи у них вдруг первый этаж из-под земли вырос. А у наших что ни день, то новые трудности. То кран, как осинку, ветром согнет. То прораб в котлован свалится. И целую смену его оттуда вытаскивают. Не везет. А тут еще магазин рядом. И как только время к двум часам, наши нервничать начинают. То на часы смотрят, то друг на друга. То — на часы, то — друг на друга. А ровно в два они цепенеют, инструмент у них из рук вываливается, и все исчезают в дырку в заборе.
Через несколько дней у финнов уже второй этаж на место встал, а наши все в котловане возятся. Я думаю, так и проиг- рать можно. И решил я проверить, чем это финны берут. Ну что они, умней нас, что ли? Они что, мозговые извилины на бигуди завивают? Нет. Тогда — что? Может, питаются лучше? Я проследил. Берут в нашем же универсаме наши же продукты. И с кассиршами из-за талонов ну прямо, как наши, ругаются, видимо, решили, что у нас так принято. Прежде чем взять, надо поторговаться. И они прямо кричат, чуть не дерутся.
И я подумал, тут мы переборщили. Все-таки нашими продуктами финнов кормить — это уж чересчур. Жалко финнов.
Потом я подумал, может, бытовые условия у них лучше. Зашел к ним в бытовку и понял, да, лучше, чем у нас в квартирах. Но не на столько же, чтобы нам от них в работе отставать.
Думаю, может у них инструмент лучше. Проверил — нет. Наш у них инструмент. А свой, финский,у них в первый же день сперли. Они не знали, что инструмент нужно хранить в ящике, ящик — на поддоне, а поддон — в воздухе на кране. Потому что у нас люди не летают, а птицы — не воруют.
Расстроился я, когда финны все пять этажей под ключ сделали и стали ждать приемную комиссию. Завтра — комиссия, а у нас в хирургическом корпусе двух этажей не хватает.
Уснул я с горя вечером, а утром проснулся — мать честная! Стоит наш хирургический корпус. Красавец! За ночь сделали. Не знаю, хорошо ли, плохо ли, но сделали. А вместо пяти этажей даже шесть. Видать, в темноте просчитались.
И вот теперь, когда иной раз меня начинает одолевать наша любимая болезнь ОРЗ, я все думаю: в какой корпус идти лечиться — в глазной или в хирургический?
И принципиально иду в хирургический. Потому что если советское — значит, надежное.