"Мне было так плохо, я чувствовал себя таким никчемным и беспомощным, что всерьез представил, как беру нож с кухни и…"
P.S - Напоминаем, что имя изменено с целью сохранения конфиденциальности. Благодарим за понимание)
Когда я был маленьким, меня часто наказывали. Кричали, обзывали, ставили в угол. Когда стал старше — постоянно отбирали телефон за малейшую провинность. За двойку, за вовремя не помытую посуду, за любое слово «поперек». Не могу сказать, что спокойно это воспринимал, но и не думал, что это что-то абсолютно ненормальное. Меня же не били, — уже не так уж плохо живу. Да и всех же, наверное, так воспитывают?
А вот школа для меня была адом. Во многом, опять же, благодаря родительскому контролю, но сыграла и общая атмосфера, царившая в классе. Отец серьезно давил по поводу оценок, телефон отбирал и в 9 классе, и даже если оказывалось, что оценку поставили случайно — никогда не извинялся. Было чувство, будто у меня нет ни малейшего права на ошибку. Отношения в классе только ухудшали ситуацию. Я не был таким уж изгоем, у меня был лучший друг и еще 3-4 ребят, с которыми мы хорошо общались. Но в начальных классах я столкнулся с самым настоящим буллингом, который позже перерос в насмешки, мерзкие шуточки и распространение странных слухов. Меня не только могли обозвать или толкнуть, но и прижать к стеночке и неплохо так отмутузить, когда я учился в младших классах. Я никому об этом не рассказывал до тех пор, пока это все само как-то не сошло на нет. Когда однажды я поделился этим с сестрой, она спросила меня, почему я не обратился к родителям. А я и сам не знал, почему? Возможно, чувствовал, что в этом не будет смысла, да и мысль о том, что ябедой быть плохо, нытиков никто не любит и так далее — останавливала. Родителям я, кстати, спустя время все-таки рассказал. Результат меня не удивил. Отец сказал: «Ну и чего ты жалуешься, нечего быть таким хиляком, даже сам себя защитить не можешь. Меня вон и дома ремнем воспитывали, и в школе стычки случались, и ничего, нормальным мужиком вырос».
Настоящие проблемы в отношениях с отцом начались, когда я поступил в колледж и завел первые серьезные отношения. К счастью, на учебе я со всеми отлично лажу, у меня появилось много друзей, я стал вести активную социальную жизнь и забыл о буллинге. Но обстановка дома только накалилась. Мало того, что прессинг по поводу оценок никуда не делся, так добавилось еще и то, что меня подозревают в курении только потому, что мои друзья парят. О похвале и добром слове я вообще молчу, это явление очень редкое. Постоянная критика, критика, критика. Постоянное сравнение с другими. О, и вишенка на торте, — меня унижают и оскорбляют за то, что у меня проблемная кожа. Представляете, как это сказывается на самооценке и уверенности в себе? Когда ты ждешь, что тебя как-то поддержат, успокоят, помогут чем-то, а тебя просто унижают за то, чего ты не можешь изменить, и отпускают шуточки. Причем делают это одни из самых близких людей.
Плюс ко всему этому, основной темой постоянных скандалов стала моя девушка. Точнее, ее внешность. Алина (имя изменено) красит волосы во все цвета радуги и носит сережку в носу. Отец, как человек старой закалки, находится в плену стереотипов и утверждает, что если она так выглядит, — она хочет привлечь внимание, да и вообще будет «гулящая». Девушку надо выбирать скромную, порядочную, а не такую вот! И выводы он такие делает, даже не попытавшись узнать человека. А Алина действительно очень скромная, стеснительная, заботливая и милая девушка. Мне с ней хорошо, я ее люблю. Но кому какая разница? Слушать он меня не собирается, спокойно разговаривать и уважать мое мнение и мой выбор — тоже. Отец продолжает встречать по одежке, высмеивает, оскорбляет и пытается продавить свою позицию. Слышать ее имя даже не хочет, и чуть что — устраивает скандал. Он считает, что я должен заставить ее измениться. Заставить отдельного самостоятельного человека прогибаться под «свое» мнение. И что она должна мне подчиниться, если хочет быть со мной. На этой основе мы с ним ссоримся чуть ли не каждый вечер. Про постоянный контроль я вообще молчу. Мне 17, а такое ощущение, что 12. В девять я должен быть дома, должен постоянно отзваниваться, отвечать в подробностях чуть ли не по минутам, где я был, с кем, что делал и так далее. Даже сейчас за тройки меня могут посадить на домашний арест и отнять телефон. Хотя за колледж родители не платят, я учусь на бюджете (и довольно хорошо, к слову).
Апогеем стало то, что бабушка, не так важно, как, но увидела фотографии с Алиной с моей личной страницы в соцсети. Увидела, ужаснулась, выразила свое мнение отцу, и он устроил грандиозный вынос мозга дома. Довел меня до истерики и все время твердил, что это позор, что я должен ее немедленно бросить, потому что она не нравится моим родственникам! Не важно, нравится ли она мне, я должен решать исходя из мнения людей, которые живут в другом городе и с которыми я вижусь пару раз в год! И ведь он не успокоился, пока не увидел, что я их «удалил». Хорошо, что он еще не знает, что такое — архивировать. Урок я усвоил, и теперь выкладываю фото только с функцией «для близких». Я вынужден лгать, изворачиваться и приспособляться, чтобы просто иметь возможность спокойно провести вечер в собственном доме.
И все вот это вот осуждение, отрицание моего выбора, принижение, давление в какой-то момент довело меня до суицидальных мыслей. Мне было так плохо, я чувствовал себя таким никчемным и беспомощным, что всерьез представил, как беру маленький серебристый ножик с кухни и режу себе вены. И чуть было не попробовал это сделать. В последний момент остановился, испугался. Наверное, помогло еще и то, что у меня была и есть поддержка сестры, которая всегда меня выслушивает, дает какие-то советы и утешает, моей девушки и друзей, которые столько раз видели мои нервные срывы и слезы, и никогда не обвиняли меня в «не мужском» поведении. И еще поддержка мамы. У нас, конечно, не идеальные отношения и тоже бывают конфликты, но она хотя бы принимает мой выбор и всегда старается защитить перед отцом. Мне правда важно это слышать от нее, хоть это и не особо помогает в глобальном смысле. Я просто хочу, чтобы родители были мне поддержкой и опорой, принимали меня и мой выбор, а не стали моими злейшими врагами, растоптавшими самооценку и уничтожившими какие-либо теплые и доверительные отношения между нами.
Комментарий от психолога
Комментарий к интервью с "Кириллом" от нашего эксперта, — Галкиной Ольги Александровны, дипломированного практикующего психолога, старшего преподавателя кафедры социальной психологии Самарского национального исследовательского университета им. академика С.П. Королева.
Ситуация очень непростая. И вот она непростая в чем. Дело в том, что именно этот отец формировал этого молодого человека. Родители так устроены, что когда они видят какие-то, на их взгляд, ошибки, какие-то действия, отклоняющиеся от норматива, но не являющиеся ошибками, в принципе какие-то действия, которые не являются ошибочными… Родители так выполняют свою работу. Они оценивают, потому что сохраняют за собой право через вот эту оценочную деятельность давать себе понимание и ребенку, правильно ли он идет, правильно ли развивается, правильно ли что-то делает. Родитель сохраняет за собой вот эту функцию отвечать за жизнь, безопасность, здоровье, жизненный путь ребенка. Это будет сохраняться на протяжении всего пути. Поэтому оценивать девушку отец обязан и должен. Высказывать свое мнение имеет полное право. Даже если она ему не нравится, он будет и должен это правильно высказывать своему ребенку.
Теперь рассмотрим ситуацию с точки зрения молодого человека. Именно ему понравилась эта девушка. Он имеет дело здесь с 2 людьми: с отцом и девушкой. Значит, он должен уметь балансировать между своим выбором и в своих отношениях с родителем. Ему нужно учиться отделять свое мнение от мнения своего родителя. Вся проблема в данном случае, – это проблема восприятия молодого человека мнения своего отца. Стоит позволить своему родителю, и считать это нормальным, высказывать свое мнение, но сохранять при этом спокойствие и даже какое-то здравомыслие.
Где та грань между гиперопекой, которую ребёнок считает посягательством на свободу и личную жизнь, и реальным психологическим абьюзом. Что в детско-родительских отношениях однозначно — психологическое насилие?
Родители имеют право высказывать свое критическое мнение, ещё раз повторюсь, — это такая же работа, как забота о здоровье и безопасности ребёнка. Однако бывает, конечно избыточность. То есть здесь надо понять следующую формулу: когда негативные оценки со стороны родителя намного превышают позитивные, стоит задуматься как родителю, так и ребенку, что здесь идет выброс негатива, потому что, скорее всего, имеет место смещенная агрессия. Вполне возможно, что сердится родитель на кого-то другого, а на ребенка он сбрасывает. Это всегда бросается в глаза самому ребенку, что он получает мощную негативную отдачу на любое свое действие. То есть НЕ нормой считается, когда негатив либо количественно, либо в интенсивности перевешивает.
Родительские действия, которые могут навредить личностному развитию взрослеющего ребёнка:
1. Неадекватность действий. В данном случае мы расшифровываем этот параметр либо как некую избыточность (например, как мы уже сказали, негатив превышает позитив в родительских действиях), либо дефицитарность каких-то действий (отсутствие поддержки, информации, совместных действий с родителем). К примеру, под этот критерий попадает та же гиперопека.
2. Снижение либо повышение критичности действий оценочного характера. В данном случае под этот пункт попадают какие-то действия ребенка, где к нему предъявляются завышенные требования, когда какие-то действия соизмеряются все время с идеальным представлением родителя. Вот ребёнок что-то сделал, но, по мнению родителей, это недостаточно хорошо, не настолько идеально (повышение критичности). Также сюда попадает и обратная сторона — снижение критичности, когда проявляется обесценивание, какое-то равнодушие. Обесценивание может быть и в завышенных требованиях, но оно немного другого характера. Обесценивание в случае снижения критичности, – это отсутствие с точки зрения родителей вообще какой-то значимости. Что бы ребёнок не сделал, родитель вообще не обращает на это никакого внимания. То есть сам ребенок не имеет значения для родителя.
3. Наличие нецелесообразных действий. То есть родитель мотивирует ребёнка на какие-то действия, которые не нужны ни ему самому, ни ребёнку. Например, как сохраняется пока в традициях нашего народа, сверхзабота связанная с пищевым поведением. У нас уже давно нет ощущения такого голода настоящего, но тем не менее, всех детей начинают кормить, как-то сопровождать в этом русле. Но ни родителю, ни ребёнку давно это не нужно. Или, как дополнительный пример, бессмысленность каких-то речевых мотивирующих реплик в школьной и студенческой практике. «Ты это сделал? Туда-то позвонил?». Важнее сказать эту фразу, а не получить какое-то обсуждение. Для чего это говорится, совершенно непонятно. Та же история, когда даются какие-то инструкции ребенку. Причем по ним не действует сам родитель, но ребенку они даются. Даются какие-то установки жизненные, которыми, опять же, не пользуются сами родители.
Как вы относитесь к такой популярной сейчас мере наказания, как «конфискация» телефона у ребенка?
Здесь некое нарушение со стороны родителей есть. Не то, чтобы они не имеют права забирать этот телефон, это просто неэффективная воспитательная мера, она вообще не адекватная. Этот пример попадает под первый критерий неадекватности, поскольку родители не воспитывают таким образом ребёнка, а просто показывают свое право возвышаться над ним. И таким образом они как раз нарушают доверительные отношения со своим ребёнком. Работают против доверия. Можно забирать телефон, если только была договоренность между ребенком и родителем изначальная. Рассмотрим на примере из школьной практики. Ребёнок систематически нарушает договорённость, хотя дал сам согласие заниматься учебными делами в определенное время. И вот когда родители систематически каждый день напоминают, что уроки нужно делать не ночью, а в обговоренные время, но ребенок не реагирует на предупреждение, тогда телефон отбирается. А вообще, ситуация зависит от изначальных условий, тут нужно смотреть.
Как реагировать на замечания и оскорбления на тему внешности от значимых взрослых, если это задевает?
Начну с самого базового. Мы, конечно, люди — социальные личности, но также в нас очень много биологичного, что роднит нас со всем этим биологическим, животным миром. Там приспособительные реакции основаны на рефлексах. Отсюда заход в эту тему. Негативное подкрепление есть. Оно проявляется в данном случае шутками, сарказмом, какими-то комментариями, какой-то информацией. Подкрепляется определенная реакция ребенка. То есть именно он, а не родители, нейтральный стимул преобразует в негативный. Родители пытаются вывести его из той ситуации, которую он для себя обозначил. Я, как родитель, как взрослый человек, хочу вам сказать, что сарказм, какие-то шуточки и все в этом духе — это есть попытка родителей отвлечь ребенка от зафиксированного внимания на незначительных моментах.
Внутренняя смысловая основа их реакции содержит такую информацию: «Что ты зафиксировался на своей внешности, ты как человек — гораздо интереснее. Относись к этому с юмором. Давай ты будешь следовать нашему примеру и сможешь посмеяться над самим собой». Но вот этого объяснения, к сожалению, со стороны родителей нет. Эта основа просто не проговаривается. И поэтому получается, что они показывают только поведением «возьми пример с нас и попробуй смеяться, тебе станет легче». А ребенку кажется, что это есть некое отношение родителей к нему, к его внешности. А что он здесь видит в неком отношении к себе?
Он видит, что родители над ним насмехаются. Они видят, что он недоволен, и поскольку это продолжается не один раз, они, зная это, продолжают делать то, что ему не нравится. И любой взрослеющий, или уже взрослый человек, конечно, войдет в непонимание: «Как же так, родители делают мне плохо. Значит они плохо ко мне относятся? Как я могу с этим помириться? Конечно, меня это раздражает и обижает. Но никак не могу я им объяснить, что со мной так не надо себя вести». И вот та и другая ситуация, они взахлест порождают некую рассогласованность в ожиданиях: что хотят родители в реакциях от ребенка, и что хочет ребенок. Диаметрально противоположные направления. Все хотят понимания. Но никто не объясняет смысл своих действий. Поэтому понимания самостоятельного здесь нет. Ситуация затягивается.
В связи с этим ребенку дается решение в 2 вариантах:
1) Выйти и прямо спросить своих родителей: «Что я должен сейчас понять? Почему вы именно так со мной себя ведете?». Они могут ему не дать это объяснение и уйти на «да ладно, что ты обиделся, ничего такого не происходит». И тогда он проговаривает: «Я правильно понимаю, что это не есть отношение ко мне, а это просто сейчас вы тут веселитесь, и моя внешность — повод поднять вам настроение, потому что я так плохо выгляжу?». И родитель замкнулся: «Ты что, конечно, нет!». «Значит вы надо мной не смеетесь?». «Нет, мы просто хотим, чтобы ты перестал переживать».
2) Изменить свою реакцию без проговаривания. Самому дойти до понимания: это мнение моих родителей по поводу моей внешности, у меня есть собственное отношение к моей внешности. Их мнение – это мнение, которым пользуются они. Моё мнение – это чтобы я пользовался сам. Какое у меня мнение о моей внешности? И вот здесь он выйдет в базу. «Оказывается, я не доволен своей внешностью, а они недовольны моей реакцией». И все сразу согласуется. Родители всего лишь показывают, что у него проблемы с самовосприятием. Они просто сигнализируют, что нужно что-то начать с этим делать. А если он так неспокойно реагирует на родных людей, что будет если это будет другой человек? А что будет, если это будет человек, который ему очень нравится, и тот будет насмехаться над ним? Это будет травма. А таким образом он может подготовиться к этому заранее.