История изобилует примерами взлетов и падений союзов племен, династий, империй, корпораций и прочих структур, создаваемых людьми. Точнее, нет ни одного примера, где какие-то даже весьма успешные организации никогда не испытывали проблем и не приходили в конце концов к своему закономерному финалу – исчезновению. Причин такого развития событий, конечно же, множество, и пытаться проанализировать их все, скорее всего, не удастся никому и никогда, тем не менее, одна из них, чисто человеческая, как представляется, лежит на поверхности.
Как известно, задача любого живого организма (человек – не исключение) – это оставление жизнеспособного потомства. Причем для крупных млекопитающих, включая нас, Природа выбрала K-стратегию размножения, то есть рождение небольшого количества потомков (у человека, как правило, вообще появляется на свет за одни роды один ребенок), при том, что давшие им жизнь особи обязаны заботиться о своих отпрысках до достижения возраста, когда те смогут вести самостоятельное существование. Однако даже в самых жестких иерархических структурах у животных (за исключением, разве что, общественных насекомых) потомки всех членов сообщества, включая высших иерархов, вынуждены бороться за свое место в группе на равных. При этом если дети доминантов и имеют преимущество перед другими, то лишь по причине врожденных качеств и, возможно, лучшего питания в младенческом и детском возрасте. А вот у вида Homo Sapiens Sapiens ситуация несколько иная. При взрослении детей их родители стараются в большинстве случаев любыми путями обеспечить своим потомкам наиболее комфортную позицию в социуме – исходя из своих возможностей, конечно же. И речь здесь идет не только о получении какого-то суперэлитного образования и воспитания, хотя и тут можно вспомнить «циркуляр о кухаркиных детях», а об элементарном предоставлении «режима наибольшего благоприятствования» в продвижении по карьерной лестнице – любыми путями. Как тут не вспомнить анекдот про генеральского внука, который станет лишь генералом, но не маршалом по той причине, что у маршала свой внук имеется! Причем нередко права на такое деяние оформляются в виде закона – до сих пор в большинстве монархий трон предается именно ребенку действующей царственной особы в случае ее смерти, а уж про наследование капитала и говорить не приходится. И это правило действует даже тогда, когда у наследника нет ни склонности, ни желания продолжить дело своего предшественника. Потому не приходится удивляться тому, что любая структура, созданная людьми, переживает период подъема, развития, укрепления и расцвета (если повезет, конечно, и она окажется удачливее конкурентов), который сменяется упадком, а нередко даже и разрухой. Следует заметить, что чем выстроенная система более развита, устойчива и успешна, тем дольше и менее заметно в ней происходят вышеуказанные процессы. Однако в большинстве случаев на весь цикл уходит срок жизни трех поколений, то есть шестьдесят-восемьдесят лет (здесь имеется ввиду жизнь не физическая, а социальная, то есть срок, в течение которого правящая группа стоит у власти). Что интересно, никакие указания на порочность такой практики, озвученные еще двести лет назад великим русским дипломатом и драматургом Александром Сергеевичем Грибоедовым не способны повлиять даже на ее некоторое ограничение, не говоря уже об искоренении! Речь здесь идет, конечно же, о мысли Павла Афанасьевича Фамусова, высказанной им в диалоге с полковником Скалозубом:
«При мне служащие чужие очень редки;
Все больше сестрины, свояченицы детки;
Один Молчалин мне не свой,
И то затем, что деловой.
Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку,
Ну как не порадеть родному человечку!..»
Тут уже просто нельзя не вспомнить слова, приписываемые разным известным людям, однако, как утверждает один из блогеров, которые принадлежат американскому писателю-фантасту Майклу Хопфу, обнародованные им в 2016 году в романе «Те, кто остаются» («Those who remain»): «Тяжелые времена создают сильных людей, сильные люди создают хорошие времена, хорошие времена создают слабых людей, а слабые люди создают трудные времена». Правда, персонаж Хопфа не уточняет, что в «хорошие времена» именно «сильные люди» воспитывают и ставят на ключевые посты «слабых людей». Причем это не зависит ни от уровня развития технологий, ни от состояния общественных отношений, ни от той или иной идеологии, на которой строится социум. Данную особенность прекрасно демонстрирует картина советского художника Ахмеда Китаева «Родное дитя на периферию?!», написанная им в 1954 (!!!) году. Как можно видеть, на ней изображены представители первого (отец семейства) и, не побоюсь этого слова, второго (его дочь) поколений номенклатуры Советской власти. Анализируя обстановку квартиры, можно понять, что если у втянувшего голову в плечи мужчины когда-то и были идеалы, то к моменту «решения судьбы дочери», от них не осталось и следа. Все растворилось в «оголтелой канареице»©. И не он теперь уже решает, что следует делать на службе, а размахивающая над его головой половником и тарелкой жена. Совершенно очевидно, что ни на какую «периферию» привыкшая к комфортной столичной жизни только что окончившая ВУЗ девушка не поедет – папа использует все свои связи, чтобы обеспечить ей место какого-нибудь секретаря или делопроизводителя в министерстве, крупном тресте или НИИ. При этом деловые и профессиональные качества «молодого специалиста» роли играть практически не будут. В результате все эти министерства, профильные тресты, НИИ и КБ заполняют не самые амбициозные и талантливые изобретатели и управленцы, а приспособленцы со связями (нельзя сказать, что все они обязательно бесталанные, однако отбор уже идет по другим критериям). Ведь чиновников, подобных изображенному на картине отцу семейства, много, и у каждого есть свой ребенок, а то и не один, которого требуется «пристроить». Ну, а третье поколение, то есть дети «молодого специалиста», будут воспринимать сложившуюся ситуацию как естественную. Мне пришлось наблюдать это своими глазами. Впервые в 1970 году, один из моих ровесников из соседней школы (мы как раз были уже выпускниками), оставшись со мной «один на один», уж не знаю почему, расхвастался, что он накануне что-то там накуролесил и попал в отделение милиции, где на него был составлен протокол. Естественно, в это отделение тут же вызвали родителей повествователя. Пришел его отец, работник военной прокуратуры (дело было, между тем, в закрытом военном городке). Что меня тогда поразило, так это гордость, с которой рассказчик произнес фразу о том, что его отец тут же разорвал в мелкие клочки предоставленную ему бумагу, и сказал прямо в лицо этим милиционерам: «Вот вам ваш протокол!». А еще через десять лет меня поразил не менее удивительный случай. Будучи уже молодым специалистом, я оказался свидетелем того, как одного юного комсомольца, который не смог поступить в ВУЗ сразу после школы и устроился работать в ту организацию, где трудился и я, поймали на воровстве у своих коллег. Обращаться в милицию не стали, но при разборе дела выяснилось, что парень занимался этим регулярно. Было решено шума не поднимать, просто предложили ему уволиться по собственному желанию, что он и сделал. Однако дело было поздней весной, и парень… попросил дать ему характеристику для поступления в ВУЗ! Такую бумагу ему выдали, однако с фразой о том, что он зарекомендовал себя не вполне честным человеком. На следующий день в нашей организации появился его отец, полковник-военюрист. Он прошел в кабинет к руководителю и… фраза о нечестности в характеристике просто исчезла. Но самое невероятное – это то, что парнишка собирался стать… военюристом! Конечно, не без помощи папы – о чем этот самый папа, ни капли не стесняясь, и сообщил. Ну, и еще через пять лет мне также в условиях «тет-а-тет» одна дама, кандидат медицинских наук, рассказала, что, окончив школу в 1963 году, собралась поступать в мединститут. Однако ее папа, ответственный работник министерства путей сообщения, сказал ей, что поступать она будет в МИИТ. Но юная выпускница, не возражая отцу, но втайне от него подала документы на поступление сразу в оба ВУЗа. При этом в МИИТ на вступительные экзамены она даже не являлась, а в медицинский поступила без какой-либо протекции (да, далеко не всегда дети номенклатуры оказывались бездарями, тем более, что у них имелись весьма хорошие условия для получения качественного образования). Но о том, что его дочь поступила в медицинский, ответственный работник МПС узнал лишь перед первой сессией – ректор МИИТа позвонил ему и попросил поговорить с дочерью, чтобы та хотя бы являлась на занятия, поскольку без этого преподавателям института трудно будет заполнять ее зачетку. То есть девушка считалась студенткой, за полгода ни разу не появившись в стенах института! И это, между прочим, 1963 год… Здесь описаны лишь те случаи, которые наиболее сильно поразили меня, хотя подобные примеры, пусть и менее одиозные, мне встречались (и встречается до сих пор) гораздо чаще. Так стоит ли удивляться тому, что произошло в нашей стране в 1985-1991 годах? Нечто подобное нынче происходит не только у нас, но и во всех так называемых «развитых» странах – со своими национальными особенностями, разумеется. Случаи с Хантером Байденом и принцем Эндрю тому пример. Ну, да эти процессы, как указывалось в самом начале данного текста, вполне себе закономерны для любых обществ и культур. Но кумовство, или как сейчас модно говорить непотизм – это всего лишь одна из причин рассматриваемых процессов в развитии социумов. Есть, конечно, и другие факторы, влияющие на них, но об этом в следующий раз