«Вредность»

Ева Магда

Притча

I

У одного мужика была вредная жена. Настырностью и язвительностью она бедолаге житья не давала. С утра до вечера пилила вздорная баба своего мужа. Да хорошо бы за дело, а то всё больше без всякой надобности.

Уж как он её уговаривал вразумиться. По-хорошему просил вести себя тише, как оно и подобает приличной супруге. Но та лишь сильнее злилась.

- Это я-то у тебя неприличная?! Это я-то у тебя неразумная?

Несчастный места себе не находил, похудел, постарел раньше времени. Пить даже начал! Только за это жена ещё больше донимать его стала. Пришлось бросить. А она всё одно:

- Ах ты, жук неблагодарный! Ах ты, тля достовучая!

Обидно было мужику, что родная жёнушка его такими именами потчует. Пригрозил однажды:

- Не смей, - говорит, - не то я тебя вожжами отхожу.

Но злющая баба пуще прежнего на свою вторую половину нападать стала. Как только она его не склоняла, а напоследок и вовсе гнидой обозвала. Тут уж мужик не выдержал - ударил жену. А она опять не унимается.

- Вот, гнида ты, - кричит, - гнида и есть.

Мужик давай её за волосы таскать, тумаками отборными угощать – не помогает. И пошла у них жизнь по заведённому кругу: он молчит, она обзывается. Она кричит, а он дерётся.

Баба с боков спала, синяя день-деньской ходит, но от своего не отступает – никак мужа родимого, кроме как «гнидой» не обозначает. Тот её уж и ремнем, и кочергой, и ухватом учил, а ей всё нипочём! Только проснётся и опять за прежнее: «Ты где, гнида, бесполезная?» Или: «Никакого от тебя гниды проку нету!»

Не выдержал однажды мужик, потащил жёнку на речку.

- Коли не покаешься, – пригрозил он, - брошу тебя в воду!

Всерьёз думал, что испугается супружница, плавать-то она не умела. Но упрямая баба и тут от своего не отступает:

- У тебя, у гниды, на то духу не хватит!

Мужик разобиделся, да и бросил её в реку. Стала баба тонуть, под воду ушла, - только пузыри по поверхности загуляли. Испугался мужик - непоправимое случилось! Сам в воду прыгнул – спасать, значит.

Но баба лишь на поверхности оказалась, воздуха глотнула и как закричит не своим голосом: «Да какой из тебя, гниды, душегубец? Даже бабу утопить, как следует, не можешь! Гнида, ты, гнида и есть!»

Тут в конец обозлился мужик, - ещё дальше неуёмную жёнку забросил.

Баба реже всплывать стала, но продолжала за старое держаться. Едва окажется над водой, отдышаться не успеет, а торопится мужа обозвать. Крикнет: «гнида» и опять под воду уходит.

Жалко мужику женку свою: мокрая, вредная, с синими губами, а всё-таки родная! Только и он сдаваться не собирался. Решил до конца идти, но бабу свою проучить. Должна же она ему, в конце концов, покориться! Еще дальше – на середину реки её вытолкал.

Ушла она в очередной раз под воду, и всплыть уже не может, - только руки еще над поверхностью остаются, - но до последнего большие пальцы ноготь к ногтю прикладывала, показывая, как гнид давят. Так и утонула.

Долго ещё над водой тёмные круги расходились…

II

Как чумной выбрался мужик из реки. Хотел было на берегу немного задержаться, отдышаться, а заодно и убедиться, что жёнка его безвозвратно ко дну отправилась. Да не мог на месте усидеть. Не терпелось поскорее в своей хате оказаться, - почувствовать себя полновластным хозяином!

Бежит мужик, а у самого картины перед глазами одна другую сменяют. И чем короче становилось расстояние до родной околицы, тем медленнее тяжелее делался его шаг.

Вспомнилась ему женка, какой она в молодости была: красивая да ладная, шустрая да весёла. Каким он сам был… и как любили они друг друга! Как ласковыми словами называли…

Вспомнил, как по лугу заливному гуляли вдвоём, как он цветы ей охапками рвал, а она из них венки плела и своими руками ему на голову надевала, а он – ей… Хорошо тогда было!..

И эту самую речку тоже вспомнил… Они с женой - молодые - по ней на лодочке катались, смеялись весело, песни пели…

Вернулся мужик домой, а в хату зайти не в силах – пусто там. И хозяйничать самовластно ему совсем не в радость. И сама жизнь без жёнкиных острот полынью горькою представилась.

И так ему вдруг захотелось, чтобы хитрая баба опять над ним посмеялась. Чтобы подошёл он сейчас к родному крову, а она уже там - сама из воды выбралась! Заулыбался мужик от таковой мысли: с неё могло статься!

И пусть бы заперлась на все запоры, и его внутрь не пустила. Пусть бы самыми бранными и обидными словами его называла. Только бы жива была! Только бы камень этот с души снять...

Но никто не ждал его за саманными стенами: дверь в сени отворённою оставалась, и окна смотрели на него потемневшими стёклами, словно укоряли своей молчаливостью… Не у кого было прощения просить. И изменить ничего нельзя было.

Сел мужик на завалинку и заплакал – горько…

… - 16.11.09.