Попалась на глаза статья, в которой женщина рассказывала о сложных отношениях с отцом, болезненных, драматичных и в итоге вызвала много комментариев-откликов, с историями из детства, снова растревоженными ранами, недолеченными-непролеченными... И рассуждения о том, что мало хороших мужчин, мужей и следовательно, отцов...
Я немного почитала и,конечно, подумала про своего. Мои воспоминания светлые, а нежность и любовь к отцу только множатся с годами.
Отец очень много работал и дома бывал мало. Только рано-рано утром разговаривал он с мамой на кухне, слышала, как ложечкой размешивал чай в стакане. И вечером, как приходил уставший, а мы бежали открывать ему дверь. У него были с собой ключи, но он не пользовался ими и любил звонить в звонок, особым приемом, несколько быстрых коротких переливов и один чуть длиннее... Папа работал строителем, работа отнимала много сил, но я редко видела его раздраженным, разбитым, наоборот, он был приветлив, улыбался нам с братом, любил рассказать что-то смешное, иногда придумывал или додумывал реальные истории и получалось потешно. Может, с нами он отвлекался, забывал о трудном дне, расслаблялся и мы радовали его? Кто знает...
У папы был непростой характер, он любил, порядок, послушание, трудолюбие, чтобы мы, дети, слушались беспрекословно, но это я понимаю сейчас, а тогда, ребенком и мысли не приходило его ослушаться, он казался необыкновенным, и само собой, самым главным и справедливым в доме.
В выходные дни мы мчались на дачу или в деревню к бабушке. Папа, казался стальным, неизвестно откуда брались у него силы, или не заканчивались? Машины не было, все поклажи в руках и мы хвостиками, расстояние неблизкое. Он успевал всё и косить, и пахать, и садить, и обрезать,и подвязывать. Кроме всего-всего много насаженного по всему огороду, он обожал гладиолусы. Где-то в каком-то гороскопе, а тогда была мода на звезды и астрологию, он прочитал, что знаку Стрельца подходит цветок-стрела гладиолус... И началась эра гладиолусов, самых разных расцветок и форм, причудливых сортов. Он с упоением за ними ухаживал, поливал, удобрял, лелеял и получал в результате бушующие бутоны, рвущиеся стрелами вверх, выстреливающие прекрасными цветами... Отец любовался, дарил их маме и был счастлив. Я вспоминаю те непростые времена, с талонами, с голодом, с безработицей, с преступностью, с полным непониманием куда катится страна и что будет завтра. Помню синих, жалких , умученных цыплят, множество трехлитровых банок с дольками соленых арбузов на прилавках , стеклянные банки со всевозможными соками и длинные, соревнующиеся с мавзолейными, очереди за всем. Но папа надеялся на лучшее вопреки всему. Он не сдавался, до последнего, никогда не отчаивался, верил в себя, а мы верили в него. Он был нашим верным, негаснущим маяком.
Мне очень нравились вечера, когда мы могли разговаривать обо всем, что интересовало или беспокоило. Он любил говорить со мной, наверное, ему было небезразлично, что творится в юной моей голове. Теплыми августовскими вечерами, медленно перетекающими в темные ночи, мы садились на лавочку, поднимали голову к небу и под беспрерывный стрекот кузнечиков считали мчащиеся к Земле метеориты. И слушали голоса ночи: звук проходящего вдалеке поезда, крик охотящейся совы, шум ветвей в саду и редкий стук падающих яблок. Иногда мы спорили о жизни, не всегда уступали друг другу, но по-доброму, без ссор и обид. Я очень хотела быть похожей на отца. Не внешней брутальностью, а внутренним стержнем, умением идти к цели, умением не впадать в отчаяние, умением находить в себе силы в любой ситуации. Я хотела быть достойной дочерью. Мы никогда об этом не говорили, но я делала всё, чтобы отец гордился мной.
И сейчас, спустя много лет, я с умилением вспоминаю, как по утрам он будил меня горячим чаем, с конфеткой или малиновым вареньем... Я была совсем большая девочка, училась в старших классах, а потом и в институте, допоздна сидела за уроками, курсовыми и просыпалась тяжело, а он пытался облегчить мне утро, и утро становилось, по-настоящему, добрым. Мама возмущалась, к чему эти прихоти, что напрасно балует меня и потакает моим капризам, а он отвечал, что неизвестно, как дальше сложится моя жизнь...
Жизнь складывалась не всегда гладко, но закаленная отцовской любовью, я выстояла. Папу бесконечно люблю... Светлая память...
