Начало здесь:
После первого издания книги в 1834 г. П.П.Ершов внёс массу правок в стихи (откорректирована почти треть сказки!). К сожалению, почти все его переделки его стихов можно назвать "от лучшего к худшему" (обычно авторы, наоборот, стремятся к совершенству).
У меня с детства сохранилась книга издания 1976 года. Я не поленилась и сравнила все стихи сказки из моей детской книжки с первым изданием 1834 г., приведенного в книге Пётр Ершов Александр Пушкин «Конёк-горбунок». На основе сравнений сделала таблицу (было-стало), и у меня получилось более 30 листов в Ворде.
Все изменения я, конечно, не буду публиковать, прилагаю лишь самые "выдающиеся», а вы сможете сами решить, насколько поздние редакции П.П.Ершова снизили художественный уровень стихов.
Итак, в порядке было/ стало:
У крестьянина три сына/ У старинушки три сына:
...
во всей сказке "дурак" и "караульный" заменены на "Иван" и "караульщик"
...
Ночью страшный был мороз, До костей я весь промёрз»
/ Ночью страшный был мороз — До животиков промёрз».
...
Говорит ему: «Послушай, Ты поди в дозор, Ванюша; Я нашью тебе обнов, Дам гороху и бобов»
/ Говорит ему: «Послушай, Побегай в дозор, Ванюша; Я куплю тебе лубков, Дам гороху и бобов».
...
Кобылица молодая, Задом, передом брыкая,
Понеслася по полям, По горам и по лесам,
То заскачет, то забьется, То вдруг круто повернется
/ Кобылица молодая, Очью бешено сверкая,
Змеем голову свила И пустилась как стрела.
Вьётся кругом над полями, Виснет пластью надо рвами, Мчится скоком по горам, Ходит дыбом по лесам...
...
Ты возьми меня с собою /Дай мне место для покою
...
И ведёт оттуда речь Про ночное похожденье, Старику на удивленье
/ И ведёт оттуда речь Про ночное похожденье,
Всем ушам на удивленье..
...
Тут конёк пред ним ложится; На него дурак садится,
Крепко за уши берёт, Горбунок-конек встает
/Тут конёк пред ним ложится; На конька Иван cадится, Уши в загреби берёт, Что есть мочушки ревёт.
...
Братья, видя то, смешались, Не на шутку испугались.
/ Братья, то есть, испугались, Зачесались и замялись.
...
Старший брат тогда сказал: «Дорогой наш брат Ванюша! Не клади нам грех на души.
Мы, ты знаешь, как бедны А оброк давать должны.
/ Старший, корчась, тут сказал: «Дорогой наш брат Иваша! Что переться – дело наше! Но возьми же ты в расчёт Некорыстный наш живот.
...
Взяли хлеба из лукошка/Принесли с естным лукошко
...
Чтобы не было содому Ни смятенья, ни погрому,
И чтобы купецкий род Не обманывал народ!»
/ Чтобы не было содому Ни давёжа, ни погрому,
И чтобы никой урод Не обманывал народ!»
...
Городничий раздивился, И два раз перекрестился.
/ Наш старик, сколь ни был пылок, Долго тёр себе затылок.
...
И польстивши донесеньем, Хитрой Спальник со смиреньем К Государю приступил И перо ему вручил.
/И доносчик с этим словом, Скрючась обручем таловым, Ко кровати подошёл, Подал клад – и снова в пол.
...
Кнут привесил за конец И пустился во дворец.
/ Кнут свой сбоку прицепил Словно утица поплыл.
...
И соннаго дурака Привели без армяка.
/ В крепком сне его нашли И в рубашке привели.
....
И столь сладко припевала, Что Иван, не зная как,
Опустился на армяк;
/ И столь сладко припевала, Что Иван, не зная как,
Прикорнулся на кулак;
....
И, толкнув его копытом, Говорит ему сердито:
«О, дурак ты записной! Что наделал ты с собой?
/ И, толкнув его копытом, Крикнул голосом сердитым: «Спи, любезный, до звезды!
Высыпай себе беды!
...
«Нет, кит-рыба, мне не надо Крупных жемчугов в награду, —«Ладно, ладно! (рыба-кит Стремянному говорит)
/ «Нет, кит-рыба, нам в награду Ничего того не надо, —«Ладно, ладно! Для дружка И серёжку из ушка!
...
Мы всё море уж, кажись, Ваша милость, обыскали
А все перстня не видали
/ Мы всё море уж, кажись, Исходили и изрыли, Но и знаку не открыли.
...
Ёрш, не тратя много слов Кликнул десять осетров.
/ Крикнул Ёрш со всех сердцов И нырнул по осетров.
...
На другой день до зарницы/ Стал четвёртый день зориться,
...
На конька Иван взглянул В молоко сперва нырнул
Тут в котел с водой вареной, А оттудова в студеной И такой стал молодец, Что хоть тут же под венец
/На конька Иван взглянул И в котёл тотчас нырнул,
Тут в другой, там в третий тоже, И такой он стал пригожий, Что ни в сказке не сказать, Ни пером не написать!
...
Всю жизнь Петр Павлович Ершов продолжал писать, но успеха «Конька» достичь не удалось.
Поддержать автора можно здесь.