Накануне памятной даты — Дня полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады, который отмечается 27 января, представители Росгвардии по Югре и окружные журналисты встретились с блокадницей Ниной Дмитриевной Вороновой. Ветеран поделилась с гостями воспоминаниями о военном детстве.
Нина Дмитриевна родилась в городе Петродворец Ленинградской области. В 1942 году, когда ей было три года, ее вместе с мамой, двумя старшими братьями и младшей сестрой эвакуировали из города. О тех страшных днях сама она почти ничего не помнит, но знает по рассказам матери.
«У мамы было четыре брата, две сестры и тогда была еще жива моя бабушка. Они хотели поехать через Ладогу в одной машине, чтобы и дальше держаться вместе, но разговор с ними был короткий: «Садитесь, где есть место, приедете — у поезда встретитесь», — рассказывает Нина Дмитриевна.
На вокзале родные так и не встретились — все потерялись и разъехались кто куда. Лишь спустя годы после окончания войны мама Нины Дмитриевны увиделась с родственниками в Ленинграде.
В товарный вагон поезда, куда попала маленькая Нина с мамой, набилось столько людей, сколько было возможно — лишь бы скорее уехать подальше от войны.
«Мама, готовясь к эвакуации, набрала с собой два мешка вещей: кастрюли, одежду. Но все отобрали и выбросили. Сказали — вас там всем снабдят. А кто нас снабдит? Кому мы нужны, когда кругом война?» — продолжает рассказ ветеран.
По дороге в поезде многие умирали от голода. Младшая сестра и один из братьев Нины Вороновой тоже умерли. На каждой остановке в вагоны заходила бригада, забирала мертвых. Так забрали и этих детей.
По словам Нины Дмитриевны, на Север их семью не отправили. Была разнарядка — у кого отцы, мужья и сыновья офицеры, тех на Север не отправлять.
«Мой отец был офицер, ушел на фронт в первые дни войны, — вспоминает наша героиня. — В итоге нас привезли в Ялуторовск (раньше была Омская область), оттуда в деревню Могильник (12 км от Ялуторовска)».
Как говорит Нина Дмитриевна, ее мама стала работать в колхозе. Там рассчитывали за работу раз в год, а кушать надо было каждый день:
«Чтобы хоть как-то прокормиться, мама стала наниматься работать за продукты к местным жителям — кому побелить, кому постирать. Весной помогала копать огороды — это сейчас трактора, машины, а тогда все вручную. Из-за этого она не выработала трудодни в колхозе и ее осудили на шесть месяцев принудительных работ».
Женщине посочувствовал сосед и устроил трудиться на склад.
«Однажды он ей сказал потихоньку: «Ну что ж ты — в валенки себе припрячь хоть немного зерна-то на еду». А она: «В какие валенки? Валенки-то все дырявые!» Вот такая жизнь была», — вспоминает Нина Дмитриевна.
Хозяева, у которых жила семья, тоже были разные. На первой квартире хозяйка даже не разрешала им кушать за столом — ели на табуретке у печи.
«Жили бедно — мама тянула нас одна, отец пропал без вести, брата забрали в трудовую армию. Во втором классе из-за того, что мне не в чем было идти в школу, я осталась на второй год. Семь лет я проходила в фуфайке. В ту пору и одежды-то толком не было. Первое пальто я купила, уже когда стала сама работать», — говорит Нина Дмитриевна.
День Победы она не помнит, зато хорошо помнит день, когда умер Сталин:
«Я шла в школу. Вижу: возле столба с громкоговорителем люди собрались, плачут. Все плакали о Сталине».
В восьмом классе Нина Дмитриевна по комсомольской путевке поехала в Тюмень, где проработала два года. В 18 лет она завербовалась на Север. Говорит, что в основном работать сюда ехали мужчины — когда летела из Тюмени, в самолете с ней было всего три женщины.
«Я устроилась на рыбоконсервный комбинат в Ханты-Мансийске. Одну навигацию отработала матросом на плашкоуте, затем перешла на рыбучасток в комбинат. Здесь познакомилась с супругом и здесь мы вместе доработали до пенсии», — завершает наша героиня свой рассказ.
В Ханты-Мансийске у супругов живет сын, двое внуков и шесть правнуков.
Прощаясь, мы пожелали Нине Дмитриевне здоровья и долгих лет жизни. Старший инспектор отдела госконтроля Управления Росгвардии по Югре капитан полиции Анатолий Голиков отметил, что в эту памятную дату сотрудники ведомства ежегодно встречаются с блокадниками.
«В первую очередь это нужно для того, чтобы сохранить связь поколений и передать память, которую слышим из первых уст, нашим детям», — считает он.