Найти в Дзене
Люди в окнах

Молчание как моль, или Почему так вредно молчать

Вещи лишены способности говорить. Они бы и рады, но не умеют. Все, что им останется, — безмолвствовать, и порой молчание убивает. Монолог Костюма из спектакля «Вещие вещи» OPEN Театра Екатерины Максимовой о том, что у нас, у людей, есть этот дар — говорить. Говорить о том, что нравится, раздражает, волнует или причиняет боль. Встречайте монолог Костюма, его автор — я, Елена Аксенова, главный редактор «Окон». Я вешу тут давно. Один. Никому не нужный, равный, старый. Меня медленно и мучительно ест моль и ярость. Когда-то очень давно нас было двое, мы были одной масти: шелк и шерсть. Но мы лишь однажды выходили в свет вместе, а потом он куда-то пропал. Это был мой брат, его звали Брюки. Я его почти не помню, помню только пустоту и одиночество, в которые я погрузился, когда его не стало. Но потом я полюбил Алексея Ивановича. С каждым разом, когда он меня надевал, я привязался к нему все больше и больше. Алексей Иванович был таким родным, таким понятным. А Ксенью я не полюбил, она была непо

Вещи лишены способности говорить. Они бы и рады, но не умеют. Все, что им останется, — безмолвствовать, и порой молчание убивает. Монолог Костюма из спектакля «Вещие вещи» OPEN Театра Екатерины Максимовой о том, что у нас, у людей, есть этот дар — говорить. Говорить о том, что нравится, раздражает, волнует или причиняет боль. Встречайте монолог Костюма, его автор — я, Елена Аксенова, главный редактор «Окон».

Я вешу тут давно. Один. Никому не нужный, равный, старый. Меня медленно и мучительно ест моль и ярость.

Когда-то очень давно нас было двое, мы были одной масти: шелк и шерсть. Но мы лишь однажды выходили в свет вместе, а потом он куда-то пропал. Это был мой брат, его звали Брюки. Я его почти не помню, помню только пустоту и одиночество, в которые я погрузился, когда его не стало.

Но потом я полюбил Алексея Ивановича. С каждым разом, когда он меня надевал, я привязался к нему все больше и больше. Алексей Иванович был таким родным, таким понятным.

-2

А Ксенью я не полюбил, она была непонятной и вообще странной.

Как-то раз она положила в мой карман кусочек голубого сыра. Зачем?! Он так ужасно пах! О, как я хотел закричать: «Что делаешь?! Забери это!» Слава богу, Алексей Иванович надел меня наутро и вынул этот сыр. Почему-то смеялся при этом.

А однажды она ворвалась ко мне, распахнула дверцу шкафа. Я смотрю: голая, в одной руке бокал, в другой бутылка вина, танцует босыми ногами. Вдруг сорвала меня с вешалки и надела. Мне было неприятно — хоть и тепло, но слишком непривычно, неровно. Надела и закружилась, смеясь, по всей комнате. Ну и бокал в руке.

Как мне хотелось крикнуть: «Осторожно, ты меня сейчас обольешь!» Но я не умею. Капнула конечно. Заметила. Свернула, скрутила и положила в пакет, а утром отнесла в химчистку.

Это была не химчистка, это было какое-то чистилище!

-3

Меня поливали, елозили по мне щетками, мяли, били, жгли. Мне было так плохо!!!

Я вернулся в шкаф другим. Уязвленным, грустным, я был сам не свой. Алексей Иванович что-то заметил. Надел меня. Стоит, смотрит в большое в зеркало на стене и говорит: «Что-то не то… Поправился я, что ли?» Мне хотелось крикнуть: «Нет! Нет, это не ты поправился! Это я, я стал другим!!!» Но я не умею…

Он надевал меня еще несколько раз, а потом перестал. Не приходил уже полгода. Иногда в маленькую щелочку шкафа я вижу, как он сидит и смотрит в окно часами. У него теперь борода… А ее я вижу все реже.

А я вешу и злюсь! На то, что отняли брата, за тот сыр, на танец и пятно, за эту ужасную химчистку и за то, что он больше ко мне не приходит. Но больше всего я злюсь на то, что не умею это выразить! Ярость растет во мне с каждым днем, и не знаю, что сожрет меня быстрее: она или проклятая моль…

Если вам понравился монолог, поставьте лайк и не забудьте подписаться на наш канал. Другие монологи из спектакля «Вещие вещи» OPEN Театра Екатерины Максимовой можно найти в подборке «OPEN Театр»