«...После пережитого, мне хотелось без конца радоваться жизни и благодарить за это Бога. Я загуглила слова Писать Иконы Ижевск, и удивительным образом напала на сайт иконописной школы Ижевска. Оговорюсь, что ни на Урале, ни в Казани, ни в Перми — нигде в близлежащих регионах иконописной школы нет. А здесь — такая удача! Школа иконописи при Епархии в Ижевске. Я набрала номер телефона, понимая, что уже середина сентября. Мне ответил мужской голос:
— Опоздали, давайте на следующий год.
— А можно вам позвонить в конце декабря? — допытывалась я, — все ведь может измениться, часть людей уйдет и места освободятся.
— Ну хорошо, — ответил мне мой будущий педагог, народный художник Удмуртии, преподаватель и создатель школы иконописи и руководитель мастерской по росписи храмов «Ставрос», Василий Николаевич Морозов. — Мы учимся в четверг и в пятницу.
— Целый день? — удивилась я. — А если я не могу? Я ведь работаю.
— Господь все устроит, — сказал мой будущий учитель и закончил разговор.
Полгода я решала, как мне освободить время для занятий. Чудесным образом мне удалось найти достойного специалиста, взамен меня. И в январе я пришла в школу. Наступили другие времена.
Школа занимала второй этаж церкви Казанской Божьей матери. Той самой, где много лет назад я венчалась со своим мужем. Священник, который нас венчал, к этому времени уже возглавлял Епархию и стал Митрополитом Ижевским и Удмуртским. Как причудливо разворачивалась спираль времени.
Люди, обучающиеся в школе, оказались чудесными. Разными тропами они приходили в школу. Учились не только иконописи, но и духовному общению, азам православия, иконографии и даже староцерковному языку, на котором ведутся православные службы и подписываются тексты на иконах.
Сами люди имели интересные судьбы. Многие пришли к православию после личных трагедий, многие — во славу Божию. Не секрет, что основа православного прихода — женщины. Интуитивно принявшие Господа, они незримо тянули к Богу свои семьи, молились за своих близких, меняли себя и мир вокруг. Эти прекрасный женщины составляли основной костяк иконописной школы. Разные они, мы, были. Кто-то приходил уже в полной вере, с радостью в сердце, мудростью в словах. У них иконы получались чистые, угодные Богу. Кто-то исправлялся в процессе обучения. Срок его устанавливал руководитель, для каждого разный. Кому-то надо было четыре года, чтобы научить руку выписывать тонкие элементы, а кому-то не хватало и шести лет, духовный рост не позволял. Кто-то уходил с дипломом, но не был в душе иконописцем, так и писал потом для себя. А некоторые еще во время обучения уже писали иконы для Храмов. Но все были любимы, о каждой душе незримо пеклись высшие силы и наш добрейший Учитель.
Школа не сразу приняла меня. Слишком разодетая, накрашенная, своенравная, в материальных заботах о бизнесе, я еще не была готова. Но училась я быстро и принимала устав Школы. Как могла, старалась. А дальше все — работа Господа, которому только и надо — открыть дверку в свою душу. Постепенно ушла внутренняя ложь, душа стала мягче, слезы и радость — чаще. Но искушений было и есть много. Учитель сразу предупреждал, что по итогу первого года начинаются испытания. Обстоятельства складываются таким образом, что человек встает перед выбором: мир или школа, грехи или добродетель, своенравие или принятие. Так было и у меня. Несколько ярчайших кризисов моей личности пришлось на это время. Возможно, именно мое упрямство помогло мне идти вперед несмотря не на что. Несколько раз я была близка к тому, что нет мне места в школе, что грехи мои мешают мне заниматься иконописью. Только Чудо удерживало меня и возвращало с этим необыкновенным людям. Я и сейчас в бесконечных попытках справится со своей страстностью и желаниями, но верю уже не в свои силы, у меня бы их не хватило, вся надежда на Господа, что он направит, удержит не краю. Когда пишу эти строки, я уже написала несколько икон, что-то подарила храмам, что-то — близким, но страстность моя все еще присутствует в иконах буйством красок, резкостью линий, сложными образами, вызывающими чувства, а не умиротворение верхним миром. Хотя в реставрации мне удалось не приносить ничего от себя, удерживать манеру изначального творца. Реставрация дает мне полное ощущение, что я на своем пути...», - отрывок из рассказа Аллы Ромашовой «Папа, бабушка и я».