Васька Чипкайло – матрос первого класса – был очень огромного размера, и человеком слова и дела. Если он что-то обещал, то обязательно выполнял и все, будь то прихоть или работа, делал обстоятельно. Костюмы все ему были малы, сапоги жали.
Кстати о сапогах... Весь рейс в течение двух месяцев Чипкайло жаловался всем, что сапоги 47 размера ему очень малы и он со слезами на глазах по полчаса их снимает и одевает на тонкий носок, да еще без стелек. После рейса при переходе в Беломорск Василия послали красить портал. Высота от вершины портала до воды была метров 10. Болтало сильно. На самом верху он не удержался и под крен сорвался прямо в море. В полете Чипкайло умудрился снять оба сапога, так что он и обувь упали в море отдельно. Смеялись долго.
— Очень жить хотелось, - пояснил Василий. Плавать он практически не умел.
По приходу в Беломорск, оккупировав ресторан «Чайка», моряки отводили душу. Приняв большое количество «на грудь», Василий первый покинул компанию и нетвердой походкой двинулся пешком в порт. Порт находился на острове и до него шел насыпной, длинный мол с дорогой. Посидев еще немного в ресторане, моряки веселой гурьбой, в сопровождении девчонок и бродячих собак последовали тем же курсом. Выходя из портпоселка на мол, все замерли, увидев странную картину. Навстречу им по дороге с железным прутом в руках бежал окровавленный Чипкайло, гоня впереди стадо молодежи мужского пола. Позади его уже лежало человек восемь мирно отдыхающих, равномерно распределенных по пути следования. Пропустив мимо себя визжавшую от ужаса компанию, моряки с трудом удержали окровавленного Чипкайло, и потребовали объяснений.
— Я спокойно шел, даже чего-то пел, а эти щенки на остановке сидели с девчонками. Стрельнули у меня закурить. Я им подал пачку, а они мне ее не вернули. Я обиделся, забрал пачку, и слегка надавал оплеух. (Передние лапы у Василия тоже были 47 размера и оплеухи, по всей вероятности, были существенными). Иду дальше, никого не трогаю. Уже на мол вышел, слышу, сзади топот. Обернулся, их толпа летит. И откуда столько набралось? Налетели на меня. Я их сначала, как котят, ладошками расшвыривал, даже смешно было. А один какой-то козел сзади меня очухался, и шваркнул меня железным прутом по башке. Ну, я и уплыл. Лежу, туман в голове, слышу, надо мной разговаривают:
— Кажись, убили. Что делать будем?
— Давай в море кинем.
Чувствую, меня за ноги куда-то тащат. А мне наплевать. И тут я вспомнил, что я плавать не умею. Я руками за дорогу ухватился, и мне в кулак эта арматурина попалась. Я вскочил, только начал с ними разъяснительную работу проводить, а тут вы вмешались.
Ваську проводили на судно и уложили спать. Правда, когда вели, он раза три пытался вернуться в город, найти хулиганов и объяснить, что они не правы...
...Василий собирался в отпуск в родную Белоруссию. Чтобы ему никто не мешал в поезде отдыхать, он купил четыре билета в купейном вагоне. Тралмейстер Локотов посадил в поезд изрядно выпившего друга. Через три дня на судне, разговаривая со старпомом, Гоша заметил:
— Васька, наверное, уже у себя в деревне, самогонку пьет.
— Чипкайло-то? Да он в Кандалакше, в КПЗ, его с поезда сняли.
— За что?
— А черт его знает? Побуянил, поезд на час задержали.
— Откуда такие сведения?
— В отделе кадров на него характеристику из ментуры запросили, сам слышал.
Гоша немного расстроился.
Через два месяца, после отпуска, за стаканчиком коньяка в театральном кафе, Василий рассказывал Локотову:
— Я, дурак, проводнице на чай деньжат подкинул, ну все портмоне перед ней и просветил. Сел в купе, закрылся, фиксатор поднял на двери, вмазал бутылку водки, покурил и лег спать. Сквозь сон слышу, кто-то в дверях ковыряется. Чуть-чуть глаза приоткрыл, смотрю, проводница дверь до фиксатора отодвинула, руку просунула и палочкой фиксатор опустила.
Зашла, глянула на меня, и стала в одежде по карманам шарится. Я опешил, а она у меня деньги, боны вынимает. Я вскочил, она в коридор, я за ней. Поймал за волосы, а она как заверещит! Проводников набежало! Еще и доброхоты пассажиры заступаться за нее начали. Мы как раз в Кандалакше стояли, и кто-то ментов вызвал. Коридор в вагоне узкий, я дверь в тамбур спиной прижал, а спереди ко мне больше одного-двух не подойти. Все орут, никто меня не слушает, да я еще и выпивший. Стал я из нападавших баррикаду перед собой строить. Но все равно меня скрутили. Благо, среди ментов один майор ушлый попался. Я ему кричу, что она у меня деньги украла. Они у нее в правом кармане. Майор к ней повернулся и говорит, чтобы она правый карман предъявила, чтобы претензий не было. Эта дура аж с лица сбледнула. Она из жадности даже портмоне мое не скинула. А там помимо денег еще и документы мои были. Ну ее за компанию со мной с поезда тоже и сняли. Отсидел два месяца до суда, дали год условно, сам не знаю за что, а тут и отпуск кончился.
— А с проводницей-то что? – спросил Локотов.
— А черт его знает, на нее отдельно дело завели...
... У Чипкайло в Мурманске была гражданская жена Нина. По приходу с рейса, Василий пригласил Гошу посидеть в семейной обстановке. Подруга у Василия была симпатичная, но с придурью. Она радостно встретила друзей, накрыла стол. Пинчев сообщил ей, что они с Гошей хотят напиться и попросил разрешения оставить его ночевать. Та сказала, что не возражает. Изрядно перегрузившись, Гоша отрубился на диване. Проснулся он от того, что услышал вопли Нины. Открыв глаза, он увидел, что в квартире полно милиции, двое из которых держали Василия. Чипкайло страшно спокойным голосом спрашивал благоверную, на кой черт она вызвала ментов, когда все спокойно спали.
— Ты же не только меня, ты же моего друга подставила. Вернусь с медака, морду тебе точно разобью.
В 6 часов утра при выходе из вытрезвителя второй бани друзья расстались. Гоша пошел на судно, а Васька, как он сказал, к Нинке забирать вещи. Через два дня, не видя друга, Локотов навел справки. Выяснилось, что Чипкайло слов на ветер не бросает. Вернувшись домой, он избил Нинку и получил за это 15 суток. Сказали, что когда его забирали, он обещал вернуться и сломать ей руку. Судно в рейс ушло без Василия. Через два месяца, по приходу, Гоша узнал, что Чипкайло через 15 дней отсидки вернулся домой и сломал гражданской жене руку. На суде, где ему влепили четыре года с учетом предыдущего условного срока, он публично обещал подруге, что когда выйдет он ее убьет. Нинка, осознав, что ее любимый – человек слова, продала кооперативную квартиру и съехала в неизвестном направлении...
К сожалению Локотов Василия больше не встречал, после отсидки в Мурманск он больше не вернулся...
Если Вам понравилось, жмите "нравку", делитесь своими мыслями в комментариях и подписывайтесь на канал. Будет еще много историй!