Каждый раз, когда подступало то самое чувство тревоги, тоски и невыносимости бытия, она била себя со всей силы по щекам до покраснения кожи. «Раз, два, три, раз!» - приговаривала шепотом, с неким задором Уиряка. «Не плач, не смей!» - жизнерадостно пищала она уже охрипшим тихим голосом. А слезы не слушались и катились куда- то вниз, такие горячие соленые горошины. Нуу… вот опять не удержалась, эх. В такие моменты девочка ненавидела себя, свое смешное японское имя, этот идиотский пейзаж за окном и целую свою прожитую жизнь.
Миллионы раз она обещала не принимать близко к сердцу сказанную кем-то мерзость сгоряча, а может быть и осознанно, специально вышвырнутые ей в лицо обидные слова. Уиряка знала, что если запихнуть руки в огонь, чтобы согреться, то очень сильно обожжешься и получишь дикую боль, но все время забывала об этом и подставляла к костру все свое тело целиком, вновь, и вновь под языки разъяренного пламени.
«Ааай, больно!» - вспоминала она, но было слишком поздно. Ничему не учили ее японские грабли. Хм, а бывают ли вообще таковые? Ну да ладно. Все в ентом мире довольно сложно. Когда ты станешь уже достаточно взрослой, чтобы понять и простить, превзойти над дымом и раскалёнными угольками пожара и сказать: «Меня больше это не пугает»? Ничего не выходило.
Иногда Уиряка мечтала стать грязью. Ха, девочки ее возраста грезили высокооплачиваемой работой и мужем. Или, там, стать известной или отличной матерью, или… ээээ… просто известной. А у некоторых уже все это было. У Уиряки же имелся лишь дергающийся глаз и вечно обожжённые ладони.
А вот грязью быть хорошо. Уиряка грезила стать грязью. Раскатался слякотью по автостраде, пачкаешь чужие дорогие машины, или ботинки с пуховиком, брызгаешься чернотой и не отмываешься с рюкзака, который случайно обронили на землю. Ей казалось, что так все просто и понятно, да и внутри ее давно поглощала эта самая чернота.
И ничего за это грязи не бывает, творит, что хочет. А если полежать возле лужи на солнышке, то можно затвердеть и превратиться в камень, тогда уж точно ничего чувствовать не будешь, только непоколебимость и силу. Ага, ещё бы! А можно стать ваще лечебной грязью и помогать людям, уехать в Кисловодск и булькать в ваннах грязевых, вот тебе и смысл жизни.
Уиряка громко захохотала. Совсем недавно она играла в города и не могла вспомнить город на букву «К», а тут всплыло. Хотя все ей советовали посетить специалиста на букву «П» - Психиатр или Психолог там. Но Уиряка упорно всем говорила идти на другую букву.
Уиряка до такой степени прокрутила в голове сценарий плана «Как стать грязью», что совсем не ведала, как быть человеком. Сильным, независимым, не ноющим по ерунде человеком, способным адекватно оценивать свою жизнь, умеющим дать отпор и защитить себя, не испугаться и верить в лучшее.
Ну а пока Уиряка даже не грязь, она опять вернулась в начало, хотя ещё пару лет назад смело топала до середины извилистого и сложного пути. Сейчас ее три жизни сгорели, и она вернулась на старт. Стоит, топчется и, зажмурив глаза, опять лупит себя по лицу, в надежде, шо это как то поможет.
И тут, значит, откуда не возьмись, мчит раздолбанный жигуль. Он окатывает девочку с ног до головы грязищщей, тем самым напоминая, шо та уже минут десять стоит на светофоре, гипнотизируя зелёный свет. Куски глины летят в нос и за шиворот, Уиряка вышла из летаргического сна, глупо улыбаясь, пошла навстречу новому дню.
